Ночь в твоих глазах

Темный шагнул ко мне, и я закрыла глаза.

Пусть всё будет быстро.

Эльф же торопиться не собирался: медленно, невыносимо медленно обойдя меня, он замер за моей спиной:

– Назовите себя, лирелей.

Облегчение прорвалось сквозь страх. Облегчение от того, что он решил меня допросить. Пока он допрашивает – я живу.

Я не могу умереть. У меня важное дело.

– Даркнайт, – я сглотнула, увлажняя пересохшее горло. – Даркнайт Ирондель.

Дыхание темного щекотало кожу, шевелило короткие прядки на шее.

От этого становилось всё страшнее – я постепенно понимала, что я для эльфа не разумное существо, а мышь, угодившая в кошачьи лапы.

– Ваше полное имя, – требовательно уточнил он вопрос.

– Даркнайт Ирондель, – повторила я, в кои веки радуясь, что в этих словах нет лжи. Что это теперь действительно моё полное имя.

– И-рон-де-е-ель… Эльфийские корни? – мурлыкающе протянула за спиной большая хищная кошка, и я ощутила прикосновение к левому уху, от завитка к мочке.

Невесомое, как крылья бабочки.

Я с трудом находила силы на то, чтобы держать лицо, и дать ответ тоном, не похожим на задушенный писк:

– Что вы, вериалис. Это случайная прихоть родителей.

Он то ли усмехнулся, то ли хмыкнул – по затылку и задней поверхности шеи от этого пробежались мурашки – и коснулся второго уха. Легко проскользил по нему пальцами, заправил мелкие выбившиеся волоски. Стек движением к тому месту, где шея переходит в ключицу, и я чувствовала его пальцы даже сквозь плотную ткань строгой блузки и пиджака.

– Кто отправил вас сюда, лирелей? Кто приказал вам взломать сокровищницу?

Врать было бесполезно – эльфы чуют ложь. Поэтому я промолчала.

Потому что…

Никто. Меня никто не посылал – я пришла сюда сама, одна.

Никто не станет торговаться ради меня и предлагать обменяться пленными. Меня никто не станет вытаскивать.

Как только темный это поймет…

Поэтому я буду молчать, выгадывая себе время жизни.

Темный придвинулся еще чуть ближе – я ощутила спиной его грудь – и вкрадчивым шепотом мурлыкнул на ухо:

– Ну же, лирелей! Вы же понимаете, что мы всё равно вычислим это сами.

Только вот совсем не обязательно те, кто отдал вам приказ, признают это и заступятся за вас перед Темными Домами. Так зачем вам усугублять ваше положение молчанием? Зачем хранить верность тем, кто отправил вас на верную смерть?

Касание его груди к моей спине было едва ощутимым, но оно было.

Я молчала.