Колымские повести (трилогия)

Тоже лошади… А вот обломок рога древнего оленя…

Было еще множество других костей – берцовые и тазобедренные, обломки ребер и черепов, и зубы мамонтов и лошадей.

Нюкжин не удержался, начал подбирать наиболее интересные находки. Вскоре он  уже прижимал к груди целую охапку и наблюдательный Виталий спросил:

– Бивень, я знаю, ценится. А какой прок от зубов?

– Бивень,  как раз,  научной ценности не представляет, – наставительно сказал Нюкжин. – А по зубам определяют тип животного и, следовательно, возраст пород в которых они захоронены.

Бивень мамонта

– Тогда мы отпилим бивень? – спросил Виталий.

Варварство, конечно! А как запретить?

Виталий побежал к вездеходу за пилой. А Нюкжин продолжил поиски. На отмели подобрали каждый зуб, каждую косточку, промаркировали, обложили технической ватой, запаковали в бумагу и уложили в ящики. Затем Нюкжин расчистил и обследовал обрыв, описал его и отобрал образцы.

Донилин напомнил:

– Давайте обедать. А то сами костьми ляжем.

Да! Кешины утки не продержались и до полудня. Однако к пяти часам отобедали. Настроение было приподнятое.

– Поедем? – предложил Нюкжин. – Время есть.

– Поедем, – поддержал Кеша. – А то вроде лагерь зря снимали.

– Еще скважину успеем пройти, – добавил Донилин.

После такого удачного дня сидеть в мягком  кресле вездехода, мчаться вперед,  ощущая скорость и дорогу, и – как поется в песне – "в глубь породы взглядом проникать"…

Исследователей давно занимала причина массового захоронения костей крупных животных.

Одни считали, что они тонули в оттаявших после ледникового периода суглинках, другие, что их захватил врасплох потоп, третьи, что причина гибели – болезни.

Вездеход встряхивало, сбивая мысли с логического хода. Место стало холмистей.  Стланник накатывался  мохнатыми бурыми валами. Вездеход сходу подминал их и мчался вперед. Нюкжин привычно отмечал на карте приметные пункты. Кочемасов с кабины вездехода корректировал направление.

По морской терминологии он исполнял  обязанности "вперед смотрящего". Вот и сейчас в раме лобового стекла показалась его рука. Она сигнализировала – возьми левее! Виталий свернул ближе к сопке, но там оказался крупный кочкарник, торчали обломки полусгнивших деревьев. Машину, несмотря на гусеничный ход, встряхивало. Виталий и Нюкжин стукались головами о верх кабины.

Нюкжин после каждой встряски неизменно возвращался к вопросу: "Почему их такая куча?".