Доводы нежных чувств

Вильяма отпустили домой, а после того, как отец и дочь Виндлоу не без усилий привели в порядок свою пациентку, уставшие и вымотанные, они уселись на пол возле её кровати. За окном уже занималась заря. Ничего не говоря, Адалин тяжело поднялась, подошла к двери и вывесила на дверную ручку с уличной стороны табличку «Приёма нет». Это был длинный день, всем требовалось отдохнуть.

Им удалось поспать несколько часов, что уже было достижением, учитывая популярность врачебных талантов доктора, давно перешедшую границы Кэтлуэлла.

Часто так бывало, что во внеурочное время кто-то всё равно приходил с экстренными жалобами на самочувствие. Это можно было понять и доктор, конечно же, понимал. На сей раз его ожидало вскрытие нарыва и после нехитрых манипуляций, наставлений, а также пожеланий здоровья всем близким пациента, доктор направился проведать Бьянку. Рядом с кроватью девушки уже сидела Адалин и, склонившись над телом, вводила в бледную вену инъекцию физраствора. Александр взял второй стул и тоже сел.

– Состояние не меняется, – констатировала Адалин.

– Она потеряла много крови, – ответил отец. – Вильям говорил, что она откуда-то упала прямо ему в телегу.

– Думаешь, самоубийца? – девушка взглянула на отца.

– Вряд ли. Самоубийца бы не прыгал в телегу. Скорее всего, упала случайно.

– Или кто-то помог. Где он проезжал, когда услышал грохот?

– Возле одного из зданий торговой гильдии, насколько я понял.

– А она, судя по одежде, служанка. Значит, работала там.

Как странно всё это, – Адалин с грустью взглянула на безжизненное лицо Бьянки. – Красивая и молодая, вся жизнь впереди. Может, сообщить в гильдию?

– Мы не знаем, какая у неё была жизнь, – заключил отец. – И давай не будем брать на себя слишком много. Сейчас наша задача – вернуть её к жизни, а устраивать расследование будем потом. Надо бы ещё поспать, а то сляжем тут вместе с ней, – Александр приобнял дочь за плечо и улыбнулся. – Иди ложись.

– А ты? – она вопросительно взглянула на отца.

– Мне нужно отлучиться по одному делу. Но я скоро приду.

После смерти жены Александр сильно горевал. Отчаяние его подкреплялось ещё и тем, что Людмила умерла вместе с ребёнком, которого носила под сердцем. Несколько лет мужчина даже помыслить не мог о том, чтобы начать жизнь с начала и впустить в неё другую женщину. Дочь была его единственной отдушиной и напоминанием о прошлом, которого было уже не вернуть. Но время шло.