Учитель

Матильда Флосс была очень доброй, и все девочки без исключения любили её, ласково именуя нянюшкой Флосси. Теперь же нянюшка выглядела не менее несчастной, чем шедшая впереди неё девушка. Она причитала, поминутно вытирая слёзы, говорила что-то о несправедливости и о том, что надо всё пересмотреть и негоже так поступать с несчастной. Понять смысл её слов было трудно, а потому, как только две фигуры спустились со ступеней крыльца, удаляясь в сторону калитки, Кристина вопросительно взглянула на своих собеседниц.

– Это же Ванесса Монетти, – уточнила она, – из девятого класса, – прибавила, понимая всю очевидность своего вывода.

– Больше нет, – одна из девочек заносчиво скривила губы, ловко запрыгнула на перила и устроилась поудобнее, готовая вещать то, что знала она одна по праву соседства с несчастной итальянкой.

Глава 3

– Ты что имеешь в виду? – обратилась к ней другая и тут же скрестила на груди руки, демонстрируя крайнюю степень нетерпения.

– А то, что больше она у нас не учится, – победоносно заявила первая, снова сделав томительную паузу.

– Почему? Долорес, расскажи! Не будь стервой! Если знаешь, так давай выкладывай! – на девушку уставились несколько пар любопытных глаз.

Долорес окинула их высокомерным взглядом, после чего лениво продолжила:

– Её выгнали с позором, – по толпе прокатился ропот, послышались вздохи изумления и сочувствия. – Оказалось, что она никакая не графская праправнучка. Её мать выдумала всю эту историю, чтобы дать дочери образование, и чтобы она не пошла по её стопам.

– А кто её мать? – упавшим голосом спросила Кристина и тут же пожалела о своём вопросе.

– Наводчица в воровской банде! – выпалила Долорес с ликованием всезнайки. – Вы представляете?! Столько лет она дурила нас, а мы принимали её как равную. Я считаю, что администрация правильно сделала, что её выгнали.

Сквозь гомон, окутавший слушателей, прорвалось ещё несколько вопросов. Кто-то возмущался решению комиссии, сочувствуя девушке, которой оставалось всего два года до выпуска.

Другие поддерживали Долорес в её слепом устремлении расставить всех по своим местам на некоей иерархической лестнице. Кристина заметно побледнела. Ей пришлось отойти в сторону и прижаться спиной к перилам крыльца, чтобы не упасть. Она плохо знала Ванессу, но теперь именно эта девушка казалась ей самой родственной душой из всех, кто был здесь. Она точно так же существовала в необходимости врать, скрываться, увиливать.