Коломбина для Рыжего

Я просто не хочу это держать в себе. – Не сочиняй, девочка.

– Ты меня тоже лапал. И даже больше. И что это меняет в наших отношениях?

Бравада Коломбине не удается. Какой бы стеной равнодушия она не отгородилась от своих слов и от меня, ее не умеющие лгать глаза говорят о том, что девчонке больно от совершенных поступков.

Мудак – вот кто я. Трусливый мудак, не знающий, что он хочет. Точнее, знающий, но признание слишком отрезвляет, чтобы с готовностью принять его. И все же, в отличие от девчонки, я позволяю себе быть хоть отчасти честным:

– В наших отношениях, Коломбина, это меняет все.

Она смотрит на меня так, как будто пытается распознать в моих словах ложь и не может. Внимательно, задумчиво, отпуская мысли, невольно открываясь в своем молчании. Еще никогда я не был ближе с девушкой, чем в этот момент с Коломбиной, и это открытие удивляет и завораживает меня. Так же, как она сама.

– Не карие и не зеленые, почему?

– Что? – ее вопрос застает меня врасплох.

– У тебя глаза, как небо.

Почему? Разве такие бывают у рыжих?

– Не знаю. А что, нравятся?

– Нет, – приходит она в себя, наткнувшись на мою ухмылку, невольно скользнувшую на губы после ее слов.

– Врешь. – Врет, и, в отличие от Коломбины, мне это знание по душе.

– Иди к черту со своими шарадами!

Она отворачивается и прячет взгляд. Запускает пальцы в спутанные волосы, мягкими прядями упавшие на лицо. Неуверенным движением заправляет их за ухо, открывая моим глазам шею, оголяя плечо…

Такой должна быть женщина после ночи любви – уставшая, томная, без грамма косметики, одним лишь присутствием притягивающая к себе.

И я не могу не смотреть на нее, замечая следы своего нетерпения на ее шее… ключице… груди. Черт, эта желтая штуковина на теле Коломбины сидит так низко, что я могу видеть нежные полукружия грудей, натянувшие ткань между острых вершинок, да и сама кофточка мало что скрывает. Только вот девчонке, похоже, все равно. Не видно, чтобы она намеренно дразнила меня.

Только не она.

Да, тот, кто придумал подобную одежду – был чертовым развратником. Совершенно определенно! Я что-то треплю Коломбине про ее внешний вид, обещаюсь вспомнить подлому дружку обиду, а сам, развивая мысль дальше, прихожу к выводу, что красивее голых женских плеч может быть только такая же голая и нежная женская задница. Желанная задница, если уж честно. Солнечный луч светит в спину Коломбине, и кожа на плечах и руках девчонки кажется прозрачной.