На изломе алого

Я тебя даже не знаю. Это ты мне теперь должен, и за булочку тоже!

– Че-го? – парнишка напыжился. Наклонился над Игнатом: – Что ты сказал, Пухлый? – пихнул того в плечо. – Что я тебе должен?! Деньги?! А ну повтори!

– Чвырев, отстань от него, – неожиданно отозвалась девочка. А ведь не хотела вмешиваться, но какое-то чувство, шевельнувшееся в груди, не дало смолчать.

– Почему это вдруг? – удивился тот.

– Потому что он новенький и еще не знает, какой ты придурок.

– Шевцова, напросишься…

– Я тебя не боюсь, Артурчик, – Сашка хмыкнула.

 – И не мечтай! А Тамара Михайловна с завучем уже смотрят в нашу сторону. И если они подойдут…

– Ты им все равно ничего не скажешь, Чайка, – парнишка насторожился, но все же ответил девочке смешком. – Я тебя знаю.

– Я – нет, – согласилась Сашка. – А вот он – да. Правда, Савин? А я и кивнуть могу, не гордая. И не думаю, Чвырев, что его родителям понравится новость о том, что у их сына в школе вымогают деньги. А больше всего новость не понравится нашему директору, когда они придут на тебя жаловаться и требовать изолировать от их сыночка.

 – Девчонка изобразила на пальцах решетку. – Если бы я могла, я бы тебя давно от нормальных людей в зоопарк отселила, в клетку с шимпанзе. У тебя такая же тупая улыбка. И показывала бы за деньги.

Сашка схватила со стола монетку и бросила в мальчишку.

– Ну, давай, обезьянка, попрыгай! Скажи нам, как собачка: «Гав-гав»!

Игнат замер, и друзья паренька тоже. Сашка сидела собранная в комок и смотрела прямо в лицо обидчику.

Сейчас мальчишка бы и сам не смог ответить, кого следовало бояться больше. Такая Сашка казалась совершенно непредсказуемой и безрассудно смелой.

Чвырев отступил первым. Оглянулся в сторону учителей и мазнул по Савину злым взглядом. Посмотрел на девочку, прищурив глаза:

– Когда-нибудь я тебя убью, Чайка.

– Попробуй. Не думаю, что когда-нибудь, у тебя хватит на это духа.

– Аля?

– Чего тебе, Савин?

– Спасибо.

Игнат стоял у последней парты и переминался с ноги на ногу.

Сашка не ответила. Уткнулась носом в учебник родного языка и прижала ладони к голове. Даже не повернулась. И дураку ясно, что не хочет говорить. Игнат вернулся к своему рюкзаку и достал альбом. Снова подошел к последней парте.

– Аля, кажется, это твое. Ты вчера уронила в магазине. Знаешь, она веселая.

– Кто? – Сашка все-таки подняла глаза.

– Песня, что на обложке альбома, – мальчишка улыбнулся. – Видишь, там птицы и ноты, а значит, есть мелодия.