Три папы, красавица и чудовище

Но так как своей земли у меня не было, копаться я предпочитала в себе. Чем сразу же и занялась, подумав, что вместо саморазвития и повышения внутренних вибраций (это во мне заговорил папа № 3, не иначе) снова трачу время на глупости.

Я пожелала Костику удачи в праведных трудах и решила попытать счастья у Марфы. Шла, беспричинно улыбалась и вдруг отчетливо осознала, как мало человеку нужно для счастья: солнце, чистое небо, свежий ветер перемен. Впрочем, где-то вдали маячил и призрачный образ прекрасного принца, но об этом думать я себе пока запретила.

Незапланированный отпуск в деревне Петушки начинал мне нравиться.

Во двор Марфы я входила с опаской: где-то там жила собака, и встреча с ней не входила в мои планы. Наверное, днем пса привязывали, потому что его присутствия я не обнаружила. С тоской потопталась у дверей, не зная, куда стучать или звонить. Пока я думала, дверь распахнулась, и я увидела молодую веснушчатую девицу в косынке, холщовом переднике поверх темного платья в пол.

Я поздоровалась и улыбнулась. Вместо приветствия она издала невыразительное бурчание и недовольно зыркнула на меня из-под насупленных бровей.

Вспомнив про немую домработницу, я попыталась знаками показать, что мне нужно в дом. Либо пантомима моя успеха не возымела, либо домработнице были даны указания никого не впускать, но стояла она насмерть. Я принялась мычать, зачем-то показала себе на живот, потом скорчила гримасу, простонав «болит», а девица, ухмыльнувшись, закатила глаза.

И тут в соседних кустах что-то громко затрещало, судя по звукам, там пробирался карликовый слон. Я сразу же поняла, что это собака, и, оттеснив девицу с криком «ой, мамочки», влетела в переднюю. Сразу же попала ногой в стоявшее там ведро, к счастью, пустое, зацепила какой-то хлипкий стеллажик с жестяными банками, и вот тут уже шума наделала прилично.

Под канонаду падающих снарядов дверь в передней открылась и на пороге показалась сама хозяйка.

То, что это Марфа, я поняла сразу, хотя она даже отдаленно не напоминала тот образ, что сложился в моей голове. Полностью седая, высокая, с правильной осанкой. Чувствовалось в ней какое-то скрытое достоинство, и выглядела она моложе своих лет. Одета была в широкие брюки и клетчатую рубашку, а в руке держала дымящуюся сигарету. На меня она посмотрела с сомнением, словно прикидывая, вышвырнуть меня сейчас же или велеть слово молвить.