Белая колбаса любви

Пусть убийцу полиция ищет, у меня нервы слабые и голова всего одна.

– Много они нашли за год, им бы только хороших людей в супермаркете за шоколадку ловить, – скривилась Пелагея, видимо, опираясь на богатый жизненный опыт. – Пока тебя не пришьют, они и шевелиться не станут.

Немного поерзав на стуле и осознав, что запугать меня не удастся, она решила зайти с другой стороны:

– Вот нет в тебе духа авантюризма, а еще писатель. А ты точно Бориса не убивала? – вдруг спросила она. А то бабка эта, Тимофеевна, вчера мне такое про тебя… Говорит, ты прошмандовка, из-за денег на него клюнула, а потому он тебе надоел, ну ты его и заказала.

Она такое в сериале «Сердце Марии» видела. Хороший фильм, надо посмотреть.

Я глянула на Пелагею взглядом Снежной Королевы в изгнании, и она сразу пошла на попятный:

– Ты не думай, я ей не поверила. У тебя глаза добрые. И животных ты любишь, собаку вон завела бесполезную, глухую почти. Значит, человек хороший. И вот Борька, опять же, не красавец был, прости Господи.

А ты его полюбила. Значит, душу его рассмотрела.

Тут мне стало стыдно, что кто-то думает обо мне лучше, чем я есть на самом деле, и я скуксилась.

Расценив мое молчание как знак согласия, родня несказанно оживилась:

– Ну, так как? Я столько книжек читала, мы этого шантажиста мигом вычислим. Только этим двоим – ни слова.

Тут она кивнула в сторону Толика с Алексеем, которые вернулись с прогулки и стояли на крыльце.

– Подозрительные они, век воли не видать.

– Нет, забудь про расследования, – покачала я головой.

 – Я лучше тебя домой отправлю. Вот завтра годовщина пройдет, съездишь на кладбище и прямиком в свою церковную лавку. Там спокойнее. Мне тут не хватало еще о твоей жизни беспокоиться. И этих проходимцев выгоню. Скажу, что в Испанию уезжаю. Не будут же они тут сидеть одни. А если хотят – пусть остаются, мне уже все равно. Поживут да съедут.

– А если шантажист этот серьезно настроен? Он же тебя и в Испании грохнет. А там мама…

– Что же делать? – мысль эта показалась мне не лишенной смысла, и я заволновалась.

Не хотелось бы впутывать в это дело маму.

– Набраться духу и вдарить по врагу, – вздохнула Пелагея. – Будем бороться со злом.

Бороться я вовсе не желала и, отправив Пелагею в душ, первым делом позвонила маме. Та ответила только после шестого гудка, причем дышала она тяжело, словно за ней гналась смерть с косой.

– Мама, привет! – бодро гаркнула я, не желая посвящать ее в свои проблемы.