Белая колбаса любви

 – Как ты, чего не звонишь? Я тут подумала…

– Соня, девочка моя, здравствуй. Я соскучилась. Как раз хотела тебе звонить. – тут мама перешла на шепот, и я поняла, что она не одна.

– У меня же новый друг, помнишь, я тебе рассказывала, что познакомилась с ним на уроках фламенко?

Я промычала, потому что ничего такого не помнила, но разочаровывать маму не хотелось.

– Его зовут Хунь.

– Может, Хуан? – с сомнением спросила я. Все-таки Хуан звучало как-то более по-испански.

– Нет, Хунь, – обиделась за друга мама.

У него отец китаец. Или дед? Не важно… Так вот, мы с Хунем решили немного пожить вместе. Ты же не возражаешь, если я приглашу его к нам на виллу? Ты же говорила, что ближайшие полгода не собираешься приезжать. А то у нас тут что-то вроде медового месяца, и я…

Тут в трубке послышался мужской голос, и я поняла, что испанский Хунь уже давно поселился у мамули. А так как за последний год это был уже третий Хунь, знакомиться с ним у меня не было никаких моральных сил.

Да и мешать мамуле в ее медовый месяц мне не хотелось. Не то она опять станет рассказывать, как мой отец-подлец бросил ее с шестимесячной крошкой и ушел к крашеной Люське, а она посвятила мне свою жизнь и молодость. И теперь имеет право пожить как человек, что в ее понимании означало: на всю катушку.

Я пожелала маме любви и счастья, мысленно чертыхнувшись, и, заверив ее, что у меня все хорошо и я буду звонить, дала отбой.

Тут я глянула на часы и вспомнила, что должна встретиться с Вовкой Саломатиным.

Может он хоть что-то прояснит в этом деле, раз уж по всему выходило, что в Испанию мне спешить не стоит.

– Я с тобой, – деловито заявила Пелагея, появляясь из ванной и заметив, что я поспешно одеваюсь.

– Ты вроде в церковь собиралась…

– Я одна не доберусь, города я не знаю. А на автобусе я не могу, – предваряя мои попытки отправить ее на остановку, отрезала она. – У меня клаустрофобия. Открылась недавно.

Я обреченно кивнула, а она помчалась за рюкзаком.

«В таком виде пускать ее в приличное общество нельзя, а отделаться от нее затруднительно. К тому же, я обещала свозить ее в церковь. Размер у нас не совсем совпадал: Пелагея был тощей до ужаса, но кое-какие мои тряпки ей подошли. Правда, они висели в области груди и задницы, а штаны были коротковаты, но это было лучше, чем ее балахон. Закончив ее наряжать, я удовлетворенно разглядывала дело рук своих в зеркале.