Безбашенная

Он срывает свои тормоза, чтобы сравнять счёт у себя внутри. Увы, не получится. Утром будет только противнее. Откуда я это знаю? Откуда-то из другой жизни… Когда я в таком бреду, они иногда всплывают короткими, яркими эпизодами ощущений.

Несколько часов Олег периодически пытается мягко уговорить меня принять жаропонижающее. Но я не выношу лекарства и редко вижу в них смысл. Я знаю, что к утру это состояние пройдёт само. Поэтому просто лежу у него на плече с прохладным компрессом на лбу. Я не засыпаю глубоко, всё время прислушиваясь к нему – уснул или нет.

Он делает то же самое, периодически трогая мой висок губами.

К утру мы кое-как вырубаемся. И как только я чувствую, что его тело расслабилось полностью, тихонечко сбегаю на кресло.

Пусть поспит. Он вымотан.

Сплю ещё часа два, свернувшись на кресле. Будит меня тихий писк из сумочки, что висит в прихожей. Это будильник в телефоне.

Встаю. Вытаскиваю телефон. Там куча сообщений от Димы. Читать или нет?

С одной стороны, это будет нечестно – не выхватить от него после того, что случилось.

И вся его энергия будет слита в никуда, не ударив по мне. А он старался! С другой стороны, всё, что написано там… это момент его слабости, и быть может, придя в себя, он не захочет, чтобы кто-то был свидетелем этой слабости.

И я не читаю.

Фотки…

Фотки? Ты мне тёлок решил своих посветить, мой «адекватный»?

Открываю одну. Точно. Пьяный, обиженный дурак.

«Не разменивайся. Ты достоин большего. Всего хорошего тебе».

Сообщения оставляю непрочитанными.

Набираю в ванну воды с пеной, ложусь головой на плавающую подушечку и опять засыпаю. Просыпаюсь от того, что вода остыла.

Сегодня у нас планёрка с утра. Не в восемь, конечно, как проводил её Олег, но я всё равно не успеваю.

Выбираюсь из душа, надеваю халат, ухожу на кухню, прикрывая плотнее за собой дверь, чтобы не разбудить его.

Все сообщения с аккаунта Димы уже удалены. Протрезвел.

Ну и слава Богу!

Набираю Ожникова. Крис сегодня с раннего утра по документам, и мы должны были собраться без неё.

– Алё… – недовольно.

Судя по голосу, он проспал тоже. Олега нет, а больше никто и ничто не может поднять Ожникова раньше одиннадцати часов.

– Сань…

– М?…

– Можно, я сегодня прогуляю?

– Чой-то?

– Аронов вернулся.

– Нуславатебегосподи… – бормочет он сонно. – На колени-то хоть упал как следует?

– Сейчас выспится – упадёт.

– Ты там не выделывайся, сдавайся сразу.