S.T.N.M. часть «Sa»

И Вы снова вздрагиваете в оцепенении от ощущения, будто резко провалились куда-то туда, в себя, в послепустоту.

Контроль. Взять под контроль.

Наконец, постепенно Вы начинаете ощущать наплывающую щекочущую вибрацию где-то в груди, чувство детской радости, взмывающей ввысь на качелях, но при этом Вы уверены, что это не то. Это скорее чувство предвкушения, то самое чувство, когда ты влюблённый ожидаешь свидания со своей возлюбленной. Ожидаешь того, чего очень долго ждал. Но чего ждать Вам?

Рядом тихонько нёс ахинею телевизор:

– Команда! Срочно взять рифы! Харибда на горизонте.

– Ненавижу эту тварь, её надо обойти! Засосёт, как моя бывшая.

– Не смешно! Штурман, приборы!

– Сорок семь!

– Что 47?

– А что, бл*дь, приборы? Анероид, анемометр и аксиометр зашкаливают!!

– А остальные что?

– А остальные НЕ РАБОТАЮТ

– Что на марсе? Заваливайте! Сейчас дрейфы пойдут! Заряжай брандскугель по правый борт! Левиафан наклёвывается.

– Сдох, гнида! Но барбеты снесены. Боеприпасы на исходе.

– Бочки с порохом и ромом тащите! Шевелите просаленными костями, морские черти!

– Только не рооом!

– Заткнись и тащи, если шкура дорога. Где Стрелок?!

– Лернейскую гидру травит.

– Капитааааан, Кракен по левому борту!

– Проклятый сундук мне в каюту, вот это день! Улов, что надо. Разрывными ему в зевало, главное до мозгов дорваться, а там он в фарш! Да гвоздей не жалей!

Но Вы уже не слышали телевизора. Вы даже не задались вопросом, откуда он появился. Глаза были закрыты.

Разум ворковал с душой в иной атмосфере. Дверцы лифта, ведущие на этаж Морфея, захлопнулись за человеком.

…а ведь самая первая ваша мысль, очнувшись в этой пустой комнате, была такова: «Так, потолки высокие, значит не в камере. Ух.. уже хорошо.» -_-

Zzz

Zz

Zzzzz

Zzzz

Z/\7

z z z z z.7|7.z z z z z z

zzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzz

Комендант

– Ублюдки! У вас есть двадцать минут, чтобы закончить всё на этом участке!

Около тридцати, как на подбор мускулистых, но потных и в пыли, мужчин копали траншеи под палящим солнцем.

Для чего, кого и зачем – никому не было известно. Ни нам, ни тем, кто следит за нами. Порой я задумывался о том, что мы копаем землю для того, чтобы копать. Это как ад, такой же бессмысленный и беспощадный. Под сжирающим эпителий солнцем дни длились неделями, а недели оставляли на нашей шелушащейся и высохшей коже морщины и ожоги.