S.T.N.M. часть «Sa»

Пожалуй, другой за такое хамство сидел бы в карцере, а я был вознаграждён улыбкой, которая перешла в крик, но с такой фальшивостью в голосе, что меня даже рассмешило. Меня и рассмешило – вы только представьте!

Я часто представлял, как аккуратно, будто боясь сломать фарфоровую вазу, придерживал её за подбородок, пока целовал, как лавирую своими губами-лодками по её шее, ключицам, лопаткам, плечам, и прижимаю к себе. Иной раз представлял, как хватаю её за волосы, натягивая их тетивой, сжимаю её шею до синяков и опускаю вниз, продолжая душить.

Мне было странно присутствие того, кто нежно её любил, но его образы нравились мне больше. Я даже не сразу заметил, что со временем в фантазиях с ней Дикий Я мелькал всё реже.

Тело… Мясо. Для нас, голодных и диких, если ты не думал о теле, как о мясе – значит, ты слабел. Мои фантазии становились невинными, всё более нежными и человечными. Когда люди говорят, что мужчина смотрит на женщину как на кусок мяса, они даже не представляют, насколько они далеки. Вот мы – да.

Мы – лютые каннибалы, готовые сожрать человеческую плоть. Сначала совокупиться, а после – сожрать. Некоторые из нас даже не прочь были сделать это одновременно.

Время шло и, как известно, если дрессировщик, запуская животных, показывает свою слабину, то звери перестают слушаться. Это происходило постепенно. Твари вокруг меня начали огрызаться в мелочах, замечать, что комендант расслабился. В ней не было былой твёрдости, уверенности в себе. Как, впрочем, и у меня – их лидера. Я знал причину, знал, что её страх ко мне пропал, а моё недоверие к ней стёрлось, и последняя преграда была снесена под корень.

Разумно ли было засыпать рвы вокруг замка и открывать ворота, когда в ночи скрывались варвары?

Она всё чаще давала поблажки бригадам, в которых я находился. Всё чаще касалась меня, не как раньше, перед работой, механически обыскивая нас для проверки инородных предметов, а более легкомысленно. Остальных еле-еле касаясь, а меня, напротив, слишком долго и тщательно. Это сильно ослабило её и меня.

Это сильно злило их. Запах влюблённости почуяли хищники, стервятники чужого счастья. Она бы не смогла стать монстром, поэтому я начинал становиться человеком. Меня стали посещать человеческие мысли, чувства, я даже стал мечтать и перестал ненавидеть.

Человек не может быть частью стаи, и остальные это понимали. Многие раньше меня почуяли запах человечинки в своих рядах. Любовь в подобных заведениях приводила только к смерти. Выпотрошенной смерти.