S.T.N.M. часть «Sa»

Капли моей багровой крови стекали по древку лопаты и слезами опадали на горячий песок, в надежде остудить его. Это был последний день, когда я чувствовал, что мы команда, когда каждый мой удар о землю сопровождался эхом ударов других – последняя прощальная песня. Панихида из тяжёлых вдохов и боя металла с землёй в мою честь.

После работ обычный обход коменданта и традиционное пожатие рук рабочим. Дойдя до меня, она остановилась, протянув руку, замешкалась и обняла меня, а после недолгой паузы, поцеловала в сухие, потрескавшиеся губы.

Она понимала, что это последний день, когда видит меня живым. Но ничего не могла с этим поделать. Карцер лишь отстрочит неизбежное, да и пусть я стал человеком, трусом я становиться не собирался. Только так она могла отблагодарить меня, вознаградить за то, что я пошёл на смерть ради неё. И ради этого поцелуя я стал предателем, о чём ни на миг не пожалел после. Ведь нём был смысл, вся гамма чувств, которую не способно прочувствовать животное. Именно в этот момент я окончательно стал человеком. Понял смысл человечества, уничтожив в себе всё, что могло напоминать моим товарищам о своём былом могуществе и, вернув в себя всё, что мы с ними так яро ненавидели и презирали все эти годы, то, что как я думал, никогда не примет мой организм. Не осталось и следа этих мучений от всепожирающего голода. Мы просто не понимали этого счастья!

В тот же вечер я был разорван голыми волосатыми, испещрёнными шрамами и ожогами, руками своих друзей.

В клочья. Я даже не сопротивлялся, ведь это было бессмысленно, я потерял былую звериную силу, когда стал человеком. Так всегда и бывает с лидерами, которые пошли против своих фанатичных последователей. Так случается с теми, кто предаёт братьев по инстинктам. Разве им можно было объяснить, что это нечто большее, чем инстинкт? Они видели в этом только слабость, а не отвагу. Только глупость, а не любовь. Только предательство…

Во втором осколке мира в моих глазах сверкнули слёзы, впервые за всю жизнь – остатки надежды, но я с силой воткнул лопату в землю у ног коменданта, как флаг.

Это был конец. Боевой клич. Моя стая вырвалась на волю, я снял её с поводка. Голодные псы ада набросились на хрупкую девушку и всеми своими мозолистыми руками душили её, разрывали в клочья плоть и одежду на ней. Я стоял в стороне и наблюдал. Внутри себя я выл от боли, руки тряслись, но я не сделал ни шага в сторону, ни на миг не отвернулся, не моргнул.