Обреченные на грех

Достигнув низа живота, Игорь отстранился, глядя на запретную зону естества. Широко распахнутые ноги Анжелы предоставили для обзора всю ее женскую прелесть. Он увидел ее лоно, обозначенное тонкой щелью, которое разделило его на совершенно гладкие смыкания, без признаков включения чего-то постороннего между ними.

Игорь навидался женских промежностей, но здесь перед ним предстало некое совершенное творение природы. На крутом лобке не было даже пушка, столь обычного на таких местах. Гладкое, без намека на что-то подобное, ее влагалище будто было вырезано искусным скульптором из полупрозрачного каррарского мрамора.

Все тело Анжелы было таким произведением искусства природы.

Зарывшись в эти складки лицом, Игорь отправил свой язык в глубину вожделенного рая. Он чувствовал, как Анжела приняла его настойчивое проникновение. Содрогания, импульсы конвульсий, стоны-всхлипывания сказали Игорю: «Пора!». Он вошел в нее сразу, на всю длину штыка своего оружия. Безумный вскрик, судорога и… Они слились в единую плоть!

Немыслимой силы разряды оргазмов перетекали друг в друга без пауз.

Конвульсии тел перекручивали их в немыслимые позы. Вжимаясь друг в друга напряженными животами они уже не разбирали, где и что кому принадлежит. Вместо мужчины и женщины, вместо их тел, на ложе любви рычало, стонало и плакало телесное воплощение бога любви!

Не стало Игоря. Вместо него восстал Зверь плоти! Он рвал, терзал, безжалостно пронзая слабое, податливое тело девушки могучим жезлом любви. И ее тело не сопротивлялось.

Оно просило, молило: «Возьми! Возьми!» Стонало небо… Мир умер для них…

Глава 3

Он и Она

Игорь лежал тихо, не желая обнаружить свое пробуждение. Он смотрел на Анжелу, совершенно не понимая, что произошло. Игорь сравнивал произошедшее с ними безумство с тем, что он всегда называл сексом. Он лежал и думал. Мысли его были одновременно и просты, и неопределенны. Почему так все произошло? Может, потому, что, наконец-то, его воображаемый идеал женщины совпал с самой совершенной плотью? Вот она, рядом, эта девушка.

Она стала для него рубиконом. Весь прошлый опыт был отсечен. Возврат к нему, Игорь чувствовал это всем существом, был уже невозможен. Секс с этого дня стал для него религией, а Анжела пророком, явившейся в прекрасном образе царицы этого необъятного океана чувственной страсти.

Бледные тени плотского удовольствия, которыми он пробавлялся до сих пор, были уничтожены чувственно-монолитным образом Анжелы.