Обреченные на грех

Инстинкт, который до этого был его самым страшным врагом, стал полновластным владетелем его тела. Слушая нежные стоны Анжелы, ощущая ее дыхание, Игорь чувствовал, как неизъяснимый запах волос, ее тела, одуряющими ароматами проникает в его мозг. В совершенном забытьи Игорь ласкал губами ее шею.

Анжела, не отстраняясь от истовых ласк Игоря, стала опускаться, покрывая поцелуями его обнаженный торс. Там, где мощная крепь члена чуть ли не рвала от желания пространство вокруг себя, Игорь вдруг почувствовал, как божественная прохлада нежными прикосновениями начала снимать этот нестерпимый напряг.

Ему не надо было видеть, что происходит там внизу. Он узнал этот живой трепет язычка Анжелы, который минутой раньше ласкал его пересохший рот.

Ее язык без устали взмахивал его «хрустальные бубенцы», его огромный ствол первородного орудия, все ускоряясь и ускоряясь. И, наконец, когда Игорь изогнулся судорожной дугой, его член оказался во влажной, тесной пещере страсти. Ротик Анжелы не был приспособлен для ласк такого чудовища, которым обладал Игорь.

Но она, превозмогая боль и удушье, принимала Игоря все глубже. Наслаждение стало нестерпимым. Издав звук, не похожий ни на что, он излился долгим потоком жаркой струи.

Анжела на мгновение застыла, но тут же резко отпрянула. Из ее ротика густой жемчужной лавой истекала овеществленная страсть ее любовника. Силы покинули их. Рухнув на диван единой плотью, они стискивали друг друга, как два врага в последний миг смертельной схватки.

Игорь уже не разбирал, что делает.

Его пальцы, судорожно стискивающие груди Анжелы, доставляли ей боль. Но она не убирала их, лишь отзывалась на особенно сильное стискивание короткими вскриками. Игорь сжимал ее тело так, словно хотел впитать его в себя. Животный инстинкт обладания заставлял Игоря терзать тело девушки с яростью озверевшего садиста.

Плачь Анжелы, крики боли и попытки вырваться из его лап только распаляли его. Но черту, за которой наступала травма, Игорь не переходил. Он чувствовал предел возможностей этой самки.

Ее красота, чувственность, формы тела и сладострастно-страдальческие вскрики не давали перейти черту. Игорь умерил свои атаки. Дав чуть передохнуть Анжеле, он перешел на другой способ получения удовольствия.

Сжав руки Анжелы, которые он завел ей за спину, Игорь впился губами в ее живот. Он продвигался все ниже и ниже, туда, к средоточию райского блаженства, откуда тонкой, чуть терпкой влажностью изливался запах миндаля и свежего сена.