Особые полномочия на любовь

Кто воспитывать будет, если вдруг?… Тьфу-тьфу…

– Допросили их?

– Пока без сознания. Они же, в отличие от тебя, без бронежилетов и касок были. Их надо сначала с того света вытащить. Допросить, а потом обратно сдать. Там организация понадежней, чем наша.

– Ты почему так сказал?

– А потому что знали они об операции. Ни одной центральной фигуры там не оказалось. А этих двух они просто подставили. Слили.

– Думаешь?

– Уверен. И смертница только вашего появления и ждала. Потому буду сейчас менять состав, который работает по этой теме.

Ладно, Иван. Поправляйся. Ты же у нас в год собаки родился. Все как на собаке должно!

– Буду вспоминать… А где тут волшебная кнопка, чтобы подачу морфия усилить? – морщится он, крутя в пальцах дозатор от капельницы.

– Это ты, Иван, фильмов вражеских насмотрелся. Тебе кроме анальгетика никаких кайфов не положено. Вверх на деление колесико передвинь… Давай, – салютую ему рукой.

Отделался легким испугом, считай. Заряд был крошечный, разнесло только комнату и женщину.

Выхожу из палаты, бросаю взгляд на девушку. Взгляд, не подчиняясь, залипает. Очень эффектная… Темноволосая, яркая, статная, лицом навевает что-то восточное. Только глаза серые, а не карие, как у восточных женщин, да и взгляд дерзкий. Помню я это лицо. По фотографии. Лежит у меня на столе ее личное дело…

Через плечо коса, заплетенная высоко на затылке, как некоторые стриптизерши делают хвосты. Лет… двадцати пяти. Молодая совсем.

Встряхиваюсь и, не останавливаясь, ускоряю шаг.

Некогда мне пока состав собеседовать.

– Товарищ полковник… – догоняет она меня.

– Вы кто?

– Я по поводу вакансий в Ваш отдел. Документы две недели назад подавала. Предварительное собеседование прошла.

– Вы кто? – повторяю я еще раз раздраженно, не глядя на нее.

– Лейтенант…

Резко останавливаясь, разворачиваюсь к ней лицом. Вот бесит она меня чем-то. А чем, понять не могу. То ли красотой своей, то ли намеком этим на Восток.

– Как зовут тебя?

– Диляра.

– Кандидатуру твою я не одобрю, Диляра.

Не выношу восточных женщин. Профессиональная деформация.

– Сербка я по происхождению! – закатывает она глаза.

– Час от часу не легче!

– И гражданка России! Практически с рождения здесь. После конфликта меня годовалую вывезли из Сербии. В Россию, детский дом. Удочерена была узбекской семьей, москвичами. Родители у меня – научные сотрудники. Почитайте личное дело.

– Да?… – подозрительно разглядываю ее. – Тогда подумаю. Почитаю.