Моя младшая жена

– Это хоть кто? – пренебрежительно, словно провоцируя Тимура.

– Моя жена.

– Да ладно? – с усмешкой. – Дашь поносить?

Вспышка ярости ощущается даже на расстоянии. Распахиваю глаза и вижу, как Тимур за грудки вытаскивает этого Рената за дверь и с треском её захлопывает. За дверью ругань.

Оседаю на колени на своё одеяло, прячу лицо в ладонях и начинаю рыдать.

Через пару минут заходит Тимур. Но я уже не могу остановиться. Напряжение последних дней вылилось в истерику. Полотенце съезжает, я нелепо ловлю края под физически ощутимым взглядом Тимура.

– Лясь… – срывается его голос.

Оказывается рядом, укутывая меня в одеяло. Его руки и прикосновения скорее грубоватые, чем ласковые. И его колотит от эмоций.

– Трогал тебя?!

Испуганно качаю головой.

– Мой косяк. Извини. Всё. Не надо плакать! Он думал, что приехала Маруся. Свет горел…

Пытается успокоить, но я чувствую, как его распирает от ярости. Обняв подушку, стараюсь погасить в ней рыдания.

– Хватит, я сказал! – рычит он тихо.

 – Хватит! Что, твою мать, за день?! Ну всё, Лясь… Это… брат мой, – со злостью. – Завтра я с ним поговорю. Такого больше не будет. Или вылетит отсюда к чёрту!

Силой укладывает меня.

– Спи.

Ладонь проходится по моей спине. Она обжигает даже сквозь тонкое одеяло. Поправляет волосы, убирая с лица.

– Я не хочу здесь… – вылетает у меня сквозь рыдания, как у ребёнка, который не понимает, что ничего уже не изменить.

– Быстро успокоилась. Ничего смертельного не произошло.

– Мне страшно… – признаюсь я.

– Я здесь буду.

Ложится рядом на спину на ковёр.

– Во сколько тебе на учёбу?

– К девяти, – заплаканно заикаюсь я.

Смотрит на часы.

– Два уже. Засыпай… – снижает голос. – Завтра – обещаю – вместе выберем мебель для твоей комнаты, и я поставлю там замок, чтобы никто не мог зайти.

Дальше мы лежим в тишине. И хоть рядом мужчина… Абсолютно чужой мужчина! Мне становится спокойнее. Слёзы высыхают.

Встречаемся взглядами.

– Перенервничал тоже в этом дурдоме… Не могу уснуть, – шёпотом.

 – Голова раскалывается…

Судорожно вздыхаю.

– Но я никуда не уйду, не бойся.

Мне очень страшно, что уйдёт, как только я засну. И вернётся тот, пьяный, его брат. Но от усталости веки мои слипаются. Уже отключаясь, рефлекторно дотягиваюсь до его руки и по-детски сжимаю его указательный и средний пальцы, надеясь, что он спит. А если проснётся, то и я проснусь и не останусь тут спать раздетая и совсем беззащитная.