Я тебя не отпускал

Грудь после кормления категорически не желает уменьшаться и слишком откровенно вываливается из чаш бюстгальтера. Я смущаюсь ее даже перед самой собой. Обвожу пальцами пулевые шрамы. Денег на пластику нет. И в ближайшее время не будет. Это меня напрягает. Любое посещение врача целая песня! Это такие приметы, по которым найти – раз плюнуть.

Пальцы сами скользят ниже по телу. Закрываю глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Я помню только его руки. Демона. Руки мужа не помню совершенно. Словно он никогда не ласкал меня.

Тело тянет, грудь наливается тяжестью.

Будет ли у меня когда-нибудь «это» иначе. Не так как с мужем – «потерпеть», а как с Демоном не случилось. Когда от одного только голоса, запаха, взгляда кружится голова и перестаешь соображать.

Вряд ли. Вряд ли будет хоть как-то. Я не решусь на отношения. Не выйду замуж. Мне от этого хочется плакать. Вот была вчера ещё молодая девочка, казалось всё впереди – целая жизнь! А жизнь вырезали. Сегодня – я тень. Завтра что? Всё? Тихо сидеть, не высовываться, чтобы никто не заметил.

Словно заживо похоронена. На мне две могильных плиты – Дагиевы и Черкасовы. Давят.

Падаю на кровать, кутаюсь в пуховое одеяло.

А мне хочется! Конечно же хочется чувств, любви, внимания. Но нельзя. У меня есть только фантазии.

Закрываю глаза. И как когда-то давно, позволяю себе немного пофантазировать про Дэма. Не реального, нет. А того, которого я себе выдумала.

У меня много воспоминаний. Я отделяю их от реальности, рафинирую и увожу в свой выдуманный наивный мирок.

Есть очень горячие… Когда затащил меня в свою комнату. Грубый, взбешённый… Дыхание его в затылок, тело, прижатое к моему сзади. «Я, мать твою, огонь, со мной играть не надо!», – подрагивающий от ярости и возбуждения голос звучит у меня внутри. Мурашки идут по спине, сжимаю бедра.

Сомнительный фрагмент. Но… будоражит. Вообще, я всегда опасалась его. И только вот уже на расстоянии, проматывая некоторые моменты, вдруг отыскала в них неожиданные эмоции.

Теперь же, я смотрю на мужчин, и в каждом мне не хватает этой его… жесткости и самоуверенности, и, вместе с тем, обезоруживающей заботы.

Словно они все немного недоделанные. А он – оригинал.

В сладкой истоме меня уносит в сон. Как жаль, что любимого мной мужчины не существует. Я каждую ночь сожалею об этом.

Под утро ощущаю, как на кровать прыгает единственный мужчина, которому разрешены нежности – Арс. Мурлыча, лезет на подушку.

Устроившись рядом, затихает.

Я снова погружаюсь в сон.