Кай

Прислоняюсь спиной к двери своей комнаты и сползаю по ней. Опускаю гитару на колени. Моя комната не такая, как у Аерина. Она пустая, холодная, безжизненная. Здесь нет кровати. Вместо нее матрас, застеленный простыней. Поверх брошено одеяло с подушками. Учебники аккуратной стопочкой сложены на полу. В комоде, таком же старом, как стол Аерина, лежит вся немногая моя одежда.

Через окно, на котором глубокая трещина, чем-то напоминающая мой шрам, смотрю в небо. «Дом, милый дом» – произношу тихо, почти беззвучно, и закрываю глаза, вдыхая знакомый запах старого помещения.

Октябрь

Я сложил руки на парте и опустил на них подбородок, увлеченно наблюдая за ерзаньем Аерина на стуле. Сегодня он особенно чем-то возбужден. Погрызенный со всех сторон карандаш, скинутый его локтем еще в начале второго урока, так и остался валяться под ногами. Изредка Аерин наступает на него подошвой своих кроссовок и перекатывает по полу.

Минутная стрелка в часах, висящих над классной доской, прекратила свой бег еще позавчера, но никто особо не придал этому значения, словно так и должно быть.

Учитель в очередной раз остановился около парты Аерина и, не отвлекаясь от чтения пьесы, тонкой тетрадкой ударил единственного в классе рыжего ученика, когда тот в пятый раз попробовал всем корпусом повернуться в мою сторону.

Считая капли моросящего дождя, которые, играя друг с другом, наперегонки скатывались по гладкой поверхности оконного стекла, я втянул носом воздух, надеясь уловить в нем аромат далекого леса вместо приевшегося запаха мела и пыли.

Чуда не случилось.

Ерзанье Аерина усилилось. Я вздохнул. Пока учитель повернулся спиной к классу, чертя на доске инициалы автора, рыжее беспокойство улучило момент, чтобы отвлечься на меня. Зеленые глаза, искрящиеся от восторга, попытались передать накопленные под черепной коробкой мысли. Напрасный труд.

Вдохновленный предстоящим знакомством учеников с новым текстовым произведением, учитель не сразу заметил странные попытки Аерина установить телепатическую связь.

Длилось это недолго. Занесенную тетрадку над взлохмаченной головой нерадивого ученика остановила противная трель звонка, извещающая об окончании еще одного школьного дня. Счастливый Аерин показал мне язык и тут же схлопотал от учителя очередной легкий удар вышеупомянутой тетрадкой по макушке. Ничуть не расстроившись, рыжий мальчишка схватил свой рюкзак и, быстро забросив туда учебник с письменными принадлежностями, метнулся ко мне.