Кай

Помню, когда в первый раз сказал Аерину, что не понимаю, о чем он говорит, заставил его сильно удивиться, а после пришлось выслушать сказку о «Снежной королеве». Я не особо вслушивался, но из рассказа смог выцепить то, что это его любимая история, которую ему бабушка каждую ночь рассказывала перед сном.

В повествовании постоянно мелькал белобрысый паренек Кай, о котором взахлеб рассказывал Аерин. И, конечно, он что-то упоминал о блондинистой Герде. Девчонке, кажется, приходящейся сестрой Каю. А когда я снова не воткнул, Аерин на следующий день притащил помимо себя и своего велосипеда еще и книгу в красной потрепанной обложке.

Пролистав несколько страниц и, наконец, поймав нужную, он с восхищением ткнул пальцем в картинку, на которой художник изобразил мальчика, собирающего ледяные кубики, стоя на коленях.

В ответ я только безразлично пожал плечами, показывая, что ко мне это не имеет никакого отношения. Мои волосы черные, я выше красочного Кая, с королевой не знаком и уж точно никакой Герды не знаю.

Но, как выяснилось позже, такие мелочи не имели никакого значения для Аерина. Сославшись на то, что у меня задумчивый взгляд синих глаз, не слишком дружелюбный характер и точно такое же имя, он продолжал видеть во мне героя своей сказки.

– Давно лежишь? – вновь задает мне вопрос Аерин.

Продолжаю молчать, сосредоточенно глядя в его зеленые, с искорками веселья, глаза. Наверняка задумал какую-то пакость. Так и есть.

Он разворачивается ко мне затылком и сползает с бревна, падая рядом на спину.

Его пальцы случайно касаются моего запястья. Кожу тут же обжигает огнем. Вспышка боли распространяется к плечу, а затем вгрызается в ключицу. Я внутренне съеживаюсь, слыша чей-то вопль в своей голове, и отдергиваю поврежденную конечность подальше от Аерина, старательно пытаясь восстановить дыхание.

Замечаю, как мне кажется, красную полоску на своем запястье, где вот-вот должно проявиться клеймо, но ничего не происходит.

Жгущая боль уже отступила. Кожа, как и всегда, бледная с голубыми венами, без каких-либо отметин.

Прикрываю рукой глаза и открываю рот. Зубы, до этого крепко сжатые, теперь ноют. Но это мелочь.

Аерин роется в карманах своих бесформенных, на два размера больше, чем надо, штанов темно-коричневого цвета. Елозит спиной по траве, от чего черная футболка, вечно спадающая с острого мальчишеского плеча, слегка задирается, обнажая впалый загорелый живот.