Возможности любовного романа

– А твой друг?

– Петр? Он единственный ведет нормальную жизнь. Женился, купил квартиру, завел детей, иногда мы вместе ходим на теннис.

– Он что-то пишет?

– Насколько я знаю, книжки по трудовому праву, статьи и изредка стихотворные поздравления. Это был бурный период, и каждый из нас его преодолел по-своему. Давненько я не вспоминал те времена. Такое ощущение, что достаешь из-под кровати коробку, а в ней – целая жизнь. Собственно, об этом моя первая книжка[37 - Собственно, об этом моя первая книжка… – Ян Немец действительно дебютировал как поэт.

Его первый (и единственный) сборник стихов “Первая жизнь” (Prvn? zivot) был опубликован в 2007 году.], я про нее тоже почти забыл. Сборник стихов… Ева его очень удачно проиллюстрировала.

– Ева – которая?

– Вторая, с рыжими волосами. Потом она их, кстати, обрезала. Наверное, это худшее мое воспоминание. Ева меня предупредила, я знал, что она придет совсем коротко подстриженная, но не ожидал, что свои великолепные медные волосы, которые озаряли всю округу, она вытащит из пакета.

И теперь они лежали в руках этой грустной новобранки, как шкура мертвого зверька… Я же говорил, что каждый из нас преодолел это время по-своему – перерос его, но и утратил что-то важное. Ева принесла в жертву волосы, венец собственной юности, я поступился своей неприкасаемостью – не знаю, как это назвать точнее… Мирка, наверное, подрастеряла свою восторженность. Слушай, кажется, нам надо еще выпить.

Мы снова заказали по коктейлю, и Нина спросила:

– А ты никогда не хотел об этом написать? Получился бы неплохой роман воспитания.

Только одну из Ев придется назвать по-другому, иначе возникнет неразбериха.

– Неразбериха и так возникала, – ответил я. – Не знаю, как-то в голову не приходило. И потом: ведь мне бы пришлось вплавить нас всех в прозрачный янтарь, иначе вышло бы совсем не то. Да и не пишу я никогда о реальных событиях. Ну то есть, конечно, все, о чем пишешь, в какой-то степени реально. Я имею в виду, что не пишу о личном.

– Но разве не все, о чем ты пишешь, в какой-то степени личное?

– Да, конечно. И реальное, и личное. Проще говоря, я не пишу о тех, кого знаю.

– А почему?

Я пожал плечами.

– Можно привести целых пять причин, почему с художественной точки зрения это неблагодарное занятие. Но на самом деле – я попросту стесняюсь. К тому же, хотя ты и думаешь, что история твоей жизни неповторима, другим она кажется ничем не примечательной.

– Гм, за это можно выпить.