Возможности любовного романа

Но поначалу же они верят в свои обещания, разве нет?

Протагонист, конечно, знал, что на такие темы с нашей героиней говорить очень сложно: свадьбы по какой-то особой причине казались ей катастрофами. Однажды они приехали вместе на свадьбу его друзей, и героиня прямо во время церемонии разрыдалась так, словно была отвергнутой возлюбленной жениха. Она плакала не от горя и не от умиления, она даже сама не понимала причину своих слез.

Итак, вечер пятницы интересующая нас пара проводила в каком-нибудь заведении, а в субботу отправлялась за город.

Особенно они полюбили холм Сваты-Копечек у Оломоуца. Покупали козий сыр, оливки, хлеб и бутылку вина и устраивали под деревом пикник: позади – домик Иржи Волькера[39 - …позади – домик Иржи Волькера… – Поэт Иржи Волькер (1900–1924), будучи ребенком, проводил лето у своей бабушки, жившей на холме Сваты-Копечек. Дому, где гостил Волькер, в тридцатых годах был присвоен статус памятника культуры, и теперь его называют “домом Иржи Волькера”.], внизу – ганацкие равнины. Опускался вечер, и наши герои то наслаждались видом бесконечных полей, то возобновляли прерванный разговор (там, наверху, возле базилики антагонистка становилась не столь антагонистичной); из зоопарка, что находился неподалеку, доносились звериные рыки, сливавшиеся над лесом в единый гул, – как если бы филармонический оркестр настраивался перед концертом. Нина и Ян вспоминали гиббонов из зоопарка: сидя за стеклом на скамейке, обезьяны старательно очищали пальцы на ногах от опилок и время от времени поглядывали на посетителей с немой настойчивостью, будто ожидая ответа на вопрос, который они предугадывают, но задать не могут. В эти минуты наши влюбленные остро осознавали, что организатор сомнительного турнира под названием “Человеческая жизнь” именно им вручил уайлд-кард, и всячески старались этим шансом воспользоваться. Вечером в студенческой квартире, стоя друг напротив друга и касаясь друг друга лбами, t?te-?-t?te, они ощущали, как их черепные кости омывает океан сознания, чужой океан, в котором им никогда не искупаться. Только тогда, натыкаясь на стекло собственного экзистенциального вольера, они по-настоящему понимали немую настойчивость гиббонов. Что же еще оставалось нашим героям, кроме как – в отчаянии перед этой Бесконечной Близостью и Непреодолимой Границей – заниматься любовью?

Утром следующего дня они просыпались от звона колоколов, созывавших на службу в костел Святого Михаила. Эти ленивые воскресные оломоуцкие утра были совершенны.