Левый берег Стикса

Еще до развала «Женского клуба», во время длинных вечерних бесед она поняла всю недолговечность и показушность декларируемой независимости. Путь был один, мало чем отличающийся от пути бабушек и мам нынешних эмансипе: замужество, дети, работа для проформы (разве можно быть реально независимой при такой зарплате), квартира, машина, дача, внуки… Только на пути мам и бабушек было куда больше трудностей и лишений, и именно поэтому они всеми силами ограждали своих благополучных дочерей от малейших неприятностей, желая им блага и отбирая у них возможность «сделать» себя, самостоятельно решить свою судьбу.

Замужество было прекрасным выходом из всех сложностей жизни в родительском доме (о будущих, куда более тяжелых сложностях в собственной семейной жизни мало кто из девушек задумывался), и Дианины подруги, словно лемминги, повинующиеся неслышимому сигналу, бросались в брак, как в океан, крепко держась за руку нелюбимого, а иногда и малознакомого человека.

Большая любительница и тонкий знаток чужих мужей Оля Кияшко, наблюдательная и ехидная, в таких случаях всегда говорила с трудно скрываемой брезгливостью: «Мадам торопится сдать щель в эксплуатацию, а я предпочитаю взять член в аренду».

Это была своеобразная декларация независимости, но все-таки она вызывала у Дианы куда большее понимание, чем Лидочкин Жорик в роли жизненной опоры.

Кияшко решила свои проблемы совсем другим путем, от которого коробило благовоспитанных подруг, хотя, по утверждению самой Кияшко, они просто завидовали.

«Представь себе, – говорила она Диане, – наши коровы решают выкинуть какой-нибудь номер… Но что скажет муж? Что скажет мама? А не дай бог это станет известно папе? Что подумает обо мне общество? И ей плевать, что у мужа рубашка и трусы в чужой губной помаде через день, и он, стоит ей отвернуться, готов поиметь все живое в радиусе километра. Что с того, что ее порядочные мама с папой вот уже пять лет по вечерам целуют друг друга только в щеку и тепла в них не больше, чем в отмороженной заднице? Нет, это не по мне! Я сама буду выбирать того, кого мне трахнуть, и горе тому, кто подумает, что может трахнуть меня!»

Диана не переставала удивляться агрессивности подруги, и часто Олины декламации заставляли ее краснеть.

Но семейная жизнь ее соучениц складывалась в основном достаточно безрадостно, быстро превращая их в настоящих советских женщин – наделенных от природы необычайной привлекательностью, обреченной на гибель в течение одной пятилетки.