Левый берег Стикса

Во-первых, они меня как учителя не воспринимают…

– Я их понимаю.

– Перестань говорить пошлости.

– Это не пошлости, а чистая правда. Ну кто может тебя воспринимать как учителя? Тебе на вид не больше шестнадцати…

– Сколько-сколько?

– Вру. Лет четырнадцать…

– Ах ты старый лживый негодяй.

– Согласен. Старый. Но правдивый. Я бы сам только и делал бы, что пялился на твои ноги во время урока.

– Ты что, пялился на ноги учительниц?

– Никогда. Только на ноги практиканток. Лет с двенадцати, если точно помню… А твоим архаровцам – пятнадцать.

Могу представить себе, о чем они думают.

– Значит, сам об этом думал?

– Хм. Теперь я понимаю, что им надо было носить юбки подлиннее, тогда у меня было бы меньше пробелов в образовании. Впрочем, если рассматривать это как педагогический прием для удержания внимания аудитории…

Они оба рассмеялись.

– Нет, правда, Костя, я так не могу. Они на меня смотрят во все глаза, ничего не соображают и совершенно ничего не знают. Девятый, десятый класс не могут сказать, как их зовут, по-английски, двух слов не свяжут.

А спортсмены из спецкласса? Жуть! Длинные, как дядя Степа. Я одному говорю: «Встаньте, пожалуйста, когда я называю вашу фамилию». А он мне басом: «Диана Сергеевна, может, лучше не надо?» «Надо, – говорю, – так принято». Ну он и встал. У меня чуть шея не сломалась. «Лучше сядьте». Класс смеется: я ему по пуп. А он опять басом: «Я же говорил – не надо». И никто ни слова по-английски.

– Не удивляюсь.

Им это ни к чему.

– Когда сообразят, что им это нужно, будет поздно.

– Я думаю, что если и сообразят, то немногие. Так что не переживай, Ди. Я тоже в школе особо языком не интересовался, а потом сам корячился и выучил, как видишь.

– То-то у тебя произношение, как у безграмотного индуса.

– Протест.

– Не принимается. Ты говоришь, как варвар.

– Я рад, что вообще говорю. Кстати, мисс, хочу вам напомнить, что я простой парень из маленького провинциального городка и обязан изъясняться на ломаном украинском, ломаном русском и на совершенном русском матерном.

Остальное – сверх программы.

– Ладно. Не задирай нос. Я и так знаю, что ты отдаленный потомок Ломоносова.

Они дошли до площади. Ветер усиливался. Она тесно прижалась к нему, крепко ухватившись за локоть.

– Костя, я замерзаю.

– Ты женщина южная, нежная…

– Знаю. Поэтому южная женщина сейчас упадет замертво.

– Не успеет. Сейчас что-нибудь придумаем.