Остаться в живых. Прицельная дальность

Жемчуг нашел не я…

В. Это не играет роли, Юра. Еще раз опиши ящик.

О. 14 на 8 и на 5 дюймов Темного дерева.

В. Что в нем?

О. Почти тысяча пятьсот жемчужин. Все отборные. Розовые, белые и полторы сотни черных.

В. Где находился ящик во время путешествия?

О. В сейфе, в каюте Чердынцева.

В. Что за сейф?

О. Английский, последней конструкции. Викентий Палыч рассказывал, что непроницаемый для огня и воды.

В. Большой?

О. Не очень, но тяжелый, фунтов 200. Он предназначен был для самых ценных находок экспедиции, некоторых документов.

В. Где находилась каюта Чердынцева?

О. Вторая по левому борту, следующая за каютой капитана.

В. Где стоял сейф?

О. В углу, за изголовьем койки.

Текст был сух и лаконичен, но разыгравшееся воображение Пименова рисовало ему висящий пластами папиросный дым, скрип пера по плохой бумаге, быстро густеющую темную кровь на грязной коже, запах пота от немытых тел, гуталина от сапог и вяжущий рот, как зеленые яблоки, привкус смертельного страха.

В. На судне были еще какие-нибудь ценности?

О. Да, все рабочие журналы экспедиции, гербарии, биологические образцы, фотографии, антропологические исследования…

В. Ты что, издеваешься, сука? – спросил Анатолий Бирюков. – Ты что такое мне говоришь, а? На кой хрен нам твои бумажки? Что мы с ними делать будем? Наука… Кому сейчас нужна твоя наука, малахольный? Люди с голоду дохнут, враг со всех сторон прет! Нет, Юрочка, нас не интересует расстояние между надбровными дугами папуасов, другие сейчас задачи.

– Я не знаю… В сейфе Викентия Павловича была только коробка с жемчужинами и остатки средств экспедиции. Правда, мало. Последнее жалование выдавалось в октябре 17-го, деньги кончались. А в сейфе капитана. Откуда мне знать?

– Ну да… – сказал революционный кузен с издевкой в голосе. – Мы все больше о науке, куда нам о материальном думать?

Он закурил очередную вонючую папиросу, посмотрел через табачный дымок на сидящего напротив Юрия Петровича и ухмыльнулся.

– Да успокойся, Юрочка, успокойся… Были деньжата в капитанском сейфе, в судовом журнале все записано… Но денежки смешные, несерьезные денежки. И огород из-за них городить никто не будет. Да и вообще, не по нашему ведомству это все – столичные фокусы… В Петрограде больно интересуются кораблями затонувшими. Так что не на меня обижайся, братец, я бы тебя просто шлепнул. Быстро, по-родственному, не мучая.