Остаться в живых. Прицельная дальность

Тебе-то уж что? Ничего! И защищать вроде некого…

– Я уже все рассказывал, – то ли сказал, то ли простонал Бирюков. – Я когда приехал в Питер – рассказывал. И здесь рассказывал… Что вам еще от меня нужно?

Из угла его глаза выкатилась огромная слеза и покатилась вниз по щеке, к оборванному воротнику.

– Когда затонула «Нота»? – спросил Анатолий Иванович, не утруждая себя объяснениями.

– В ночь с 18-го на 19 июня 1918 года.

– Где?

– Миль сорок от мыса Дооб, рядом с мысом Чуговпас – точнее сказать трудно.

Недалеко от берега.

– Недалеко – это сколько?

– До полумили.

– Что случилось?

– Думаю, что мина. Не снаряд – это точно. Мы шли без огней, и попасть в нас было невозможно и с кабельтова. Да и взрыв был глухой… Определенно мина!

– Зачем шли так близко?

– Для безопасности и шли – по-над скалами.

– Странно, – произнес Анатолий Иванович саркастично. – Откуда там мина? Ветром ее надуло, что ли?

Несмотря на связанные за спиной руки, Юрий Петрович попытался пожать плечами, и у него получилось.

– Капитан говорил, что там сильное течение вдоль берега. Вход в Цемесскую бухту минировали, могло сорвать и отнести. Впрочем, я не знаю, я не минер и, по большому счету, не моряк.

– Течение, говоришь? Что ж… Может быть, может быть… Пусть так. Рассказывай дальше.

– Около двух часов ночи я вышел на палубу перекурить. Мы вообще все не спали этой ночью, спорили о том, что видели в Новороссийском порту. Штормило, но не сильно. Было ветрено и дождь… Даже не дождь, а такая противная морось, заползающая под дождевик и бушлат.

Я зашел с подветренного борта – со стороны моря и спичку зажечь не получилось бы, не то, что закурить!

– Кто еще был на палубе, кроме тебя?

– Я никого не видел. Вахтенный, наверное, был. Викентий Павлович прошел в рубку. А потом – громыхнуло.

– Слева? Справа?

– Скорее уж – под днищем. Я упал. Тряхнуло здорово, затылком о переборку приложился, встал – вижу, что кормы нет, она нас обгоняет и уходит к берегу под прямым углом, словно ее на буксир взяли.

А нос и меня вместе с ним кружит, как в водовороте речном, и под воду затягивает.

– Ты кого-нибудь видел на палубе?

Бирюков покачал головой.

– А Чердынцев твой?

– Тела лично я не видел, но не думаю, чтобы Викентий Павлович остался жив.

– А как ты остался жив?

– Повезло, наверное. Я когда за борт прыгнул, чтобы не затянуло, попал в то же течение, что и корма «Ноты».