1917, или Дни отчаяния

– Благодарю. Мадмуазель Ноэ! Месье Дягилев!

– Он военный? – спрашивает Маргарит, когда Ропщин уходит. – Так себя держит…

– Не знаю, – Терещенко пожимает плечами. – Писатель. Приятный человек, не так ли?

– Весьма мужественный, – говорит Дягилев. – И привлекательный… Я оставлю вас ненадолго!

Когда он удаляется, Марг и Мишель переглядываются и, с трудом сдерживая смех, скрываются в темную аллею.

– Ты не богема? – спрашивает Марг, пока Мишель торопливо целует ее шею. – Надеюсь, ты у меня без странностей?

Играет музыка – вступление к арии – и тут же замолкает.

Слышен голос Шаляпина:

– Михаил Иванович! Мишенька! Вы где?

– Идем! Тебя ждут! – Марг отталкивает любовника.

– Мы здесь!

Они выходят на свет, к импровизированной сцене, под свет ламп.

– Михаил Иванович! Друг мой! – басит Шаляпин. – А почему бы нам с вами не спеть дуэтом!

– С вами? – ужасается было Терещенко.

– Со мной… Со мной… Да вы не бойтесь! Если что, я вам помогу! Маэстро, начинаем! Да идите же сюда, Миша!

Терещенко отпускает руку Марг и становится рядом с Шаляпиным, у рояля.

Шаляпин приобнимает его за плечи и начинает петь. Мишель подпевает, сначала робко, а потом все увереннее и увереннее. У него весьма приятный баритон.

Марг смотрит на Терещенко влюбленными глазами.

Такие люди вокруг него! Такие люди!

Февраль 1956 года. Архив КГБ СССР. Комната для чтения документов

– Погодите-ка… Погодите-ка… Ропщин. Неужели…

Никифоров улыбается, щелкает пальцами…

– Ну, скажи мне, капитан! Я прав?

Капитан улыбается в ответ.

– Я знаком с операцией «Трест», – продолжает Никифоров. – Читал артузовские архивы… И, если память мне не изменяет… Ропщин – это псевдо Бориса Савинкова.

– Все верно, Сергей Алек…

Никифоров укоризненно смотрит на собеседника.

– …Сергей… – поправляется тот. – Контакт зафиксирован. Есть соответствующее донесение агента. В то время Савинков пытался всеми силами возродить Боевую Организацию Эсеров, искал деньги… И многие давали.

– Ничего удивительного, – дергает бровью и щекой Никифоров.

 – Глупо было бы недооценивать Бориса Викторовича. Он был умный и опасный враг. Жестокий, но не растерявший своих идеалов. Артузов его переиграл, но сломать Савинкова не удалось. Это была их единственная встреча на то время?

– Нет. Агентурное донесение указывает на то, что еще одна встреча состоялась. Причем тут же, в Париже, буквально через считаные дни.

Июнь 1910 года. Дом Терещенко в Париже. Кабинет.