1917, или Дни отчаяния

В кабинете Ропщин и Терещенко

– Как и обещал, много времени у вас не займу, – говорит Ропщин. – У Мережковских говорят, что вы поддерживаете мысль о том, что России нужны перемены. Я правильно понял?

Терещенко с интересом смотрит на сидящего перед ним человека, а потом кивает.

– Знакомы ли вы с работами теоретиков революции?

– Знаком.

– Поддерживаете?

– Отчасти.

Ропщин улыбается.

– Бакунина или Маркса?

– Это не мои кумиры.

– Рано или поздно придется определиться с симпатиями.

– Я не тороплюсь.

Но я действительно уверен, что России нужны перемены.

– Перемены не происходят сами собой. Их делают люди.

– Я знаю.

– Скажите, Михаил Иванович, готовы ли вы поддержать таких людей?

– Материально? – спрашивает Терещенко.

– Можете дополнительно оказать моральную поддержку.

– О какой сумме идет речь?

– О суммах, Михаил Иванович, о суммах. Это процесс, который не происходит быстро. Я просил бы вас финансировать нашу деятельность на постоянной основе…

– От лица какой партии вы говорите, Виктор Викторович? – внезапно перебивает Терещенко.

 – Кто вы? Анархист? Социал-демократ? Социалист-революционер?

– Последнее, – сообщает Ропщин после недолгого раздумья. – У вас есть предубеждение против эсеров?

– За последний год, господин Ропщин, я профинансировал несколько революционных партий, так что мой вклад в возможные перемены уже достаточно весом. Поясните мне, почему я должен помогать вам, а не другим?

– Собственно говоря, у меня нет аргументов, за исключением того, что моя партия самая влиятельная, многочисленная и сильная из всех.

У нас есть все шансы стать новой властью в стране, а мы умеем помнить своих друзей. Многие ваши коллеги дальновидно помогают не кому-то одному, а всему революционному процессу. Вы ведь любите играть, господин Терещенко?

– О да… Я игрок и, говорят, неплохой.

– В забеге на ипподроме одна лошадь обязательно придет первой. И если вы ставите на всех лошадей, то в проигрыше не будете никогда.

Вам понятна ассоциация?

– А вы, господин Ропщин, циник.

– Я реалист. Вы – богаты. Вы, как и мы, считаете, что самодержавие – зло для России. Я не думаю, что вы станете бомбистом, но уверен – как неравнодушный человек либеральных взглядов не останетесь в стороне от революции. Оставить след в истории одними деньгами невозможно, а мы – это ваша возможность расписаться на теле вечности.

– А вы еще и поэт…

– Я прозаик…

– Тысяча рублей в месяц.