Школа негодяев

Хотел я для Равви оставить хувер, чтобы твои ребята его перегнали, как время найдется, но, прости, наверно не смогу. Поеду на нем…

– Правильное решение, – одобрил Лев Андреевич. – Не танк, конечно, но все-таки… А вот как ты в такую завируху дорогу найдешь – не понимаю. Миша, я вот что тебе скажу…

Он замялся.

– Про наш разговор… Ты, в общем, кругом прав был, тут и спорить нечего, но у нас здесь свои порядки. И то, что хорошо для всего света, необязательно хорошо для нас. Согласен?

Теперь пожал плечами Сергеев.

– Тебе виднее.

– Думаешь, что я не прав?

– Время покажет, Лева. Думаю, что не прав. Потому, что ты Лев!

Левин невольно не смог сдержать улыбку.

– Я подумаю над тем, что ты посоветовал…

– Ты уже подумал, – сказал Сергеев спокойно. – И оставишь все, как есть. Это твой выбор, Лев Андреевич. Твоя позиция. И нечего пришлому мародеру лезть в чужой монастырь со своими правилами. Ты не возражай, я же знаю, о чем говорю. Кто я и кто ты? Я никто, а ты… Ты взял на себя ответственность за людей.

Это поступок, друг мой, а умение совершать поступки дает нам право совершать ошибки. И делать это с уверенностью в собственной непогрешимости. Решить неправильно иногда лучше, чем вообще не решить. У тебя именно тот случай. Делай, что должно. Все, закрыли тему. Ладно?

Левин помолчал, пожевал губами, поднял на гостя свои темные, блестящие глаза и кивнул.

– Ладно. Людей дать?

– Со мной пойдет Вадим.

– Миша, ты же не на парад едешь!

– А я не пока знаю, куда еду… Вот поговорю с Али-Бабой – и узнаю… Может быть…

– А ты со мной поговори, – предложил Лев Андреевич.

 – Может, и я на что сгожусь! Я знаю, ты гордый, ты моими ребятами рисковать не захочешь, но сам посуди, разве ты, когда сюда ехал, представлял себе, что решать придется совсем не те задачи, что планировал? Ты хоть представляешь себе, куда собираешься соваться?

– Если честно – нет! – ответил Сергеев. – Не представляю. Пока не представляю. Давай спросим вместе. И если тебе будет что после этого добавить – будет просто здорово.

Когда Сергеев с Левиным вошли в комнату, где лежал раненый, мимо них прошмыгнула довольно юная барышня с облупленной эмалированной миской в руках. Из-под темной косынки выбивались ярко рыжие кудри и, словно отблески от них, разбегались по бледной коже пятнышки веснушек. Глаза у барышни были блестящие, влажные, невероятного по насыщенности зеленого цвета, от одного взгляда в которые хотелось улыбнуться.