Школа негодяев

Сергеев сделал еще шаг по красной, твердой, как камень, земле, и заковылял по крупному, того же, что и почва, красновато-серого оттенка, песку.

Стоящий здесь корабль означал, что до побережья осталось всего ничего – от силы с десяток километров, а не пятьдесят, как Михаил предполагал, когда они снижались. Они были северо-западнее Джибути, неподалеку от мятежной провинции Эритреи и их бегство вовсе не кончилось благополучно. Оно только начиналось. Тем более что Сергеев прятаться не собирался.

Он стоял на вершине покатой песчаной дюны и смотрел на многомильный «пляж», протянувшийся перед ним до самого океана. Океан был там, впереди, где ультрамариновое африканское небо становилось еще синее и оттеняло белые мазки перьевых облаков – дыхание огромного зеркала воды чувствовалось даже на этом расстоянии.

Сергеев сел и захватив полную пригоршню крупного, как кристаллы каменной соли, песка, пропустил его между пальцами. Песчинки с громким шорохом стекли с ладони.

Они молчали. Было слышно, как у автомобиля кряхтит и постанывает истрепанный Базилевич. Если бы не этот звук, тишина была бы абсолютной.

В кармане хаки Михаил обнаружил раздавленную пачку сигарет. Зажигалка нашлась у Хасана, и они закурили, выпустив в раскаленный воздух струи табачного дыма. Сигареты были полупустые, дешевые, но удовольствия это не портило.

– Ну, что? – спросил Аль-Фахри. – Теперь на север?

Сергеев кивнул и облизнул пересохшие губы шершавым, как рашпиль, языком.

– На север, Хасан. Мы встретим их в порту…

– Ты не оставишь их в покое, – араб констатировал факт. – Это из-за сына? Из-за женщины?

Михаил снова кивнул.

– Это правильно, – согласился Хасан. – Я бы тоже сделал так.

Он помолчал, сделал несколько затяжек и зарыл окурок в песок у ног.

– Женщина, ребенок, груз – это для тебя теперь вопрос чести.

Он встал.

– Я посмотрю, сможем ли мы ехать. Дорога предстоит дальняя.

Он сделал несколько шагов к джипу, остановился и сказал через плечо.

– Аллах любит тебя, Сергеев…

– Это точно, – сказал Михаил и сощурился, разыскивая глазами шар солнца. Впереди был не только долгий путь, но и изнуряющая жара. Облегчение наступит только после заката.