Григорий Грег. «Капли крови»

* * *

Узнавание змеей наказания

Заползает в душу разбитую,

И сжимает осколки сознания,

отравляет ядом признания…

Вспоминаю любовь забытую.

Входит в сердце жало страдания.

* * *

Из дневниковых записей 20-х годов ХХ века:

«После превращения в вампира так быстро теряешь человеческую сущность! Даже удивительно… Многие увлечения бесследно исчезают, а мое единственное настоящее наслаждение – поэзия, мне уже недоступно. Остается читать стихи других поэтов и завидовать им черной завистью.

Есть способы развлечься, к примеру, постоянно трансформироваться в тела животных или птиц. Но и это быстро надоедает. Охота тоже становится скучной, если ты решил не питаться кровью людей.

Но все сильнее интерес: а что там, за гранью? Ведь умирая, мы вновь воскрешаемся».

Скука вампира

Ты все играешь: жизнь иль смерть?

И балансируя небрежно,

вперед стараясь не смотреть,

по краю движешься неспешно.

Ты – на нейтральной полосе.

С самим собой играя в прятки,

на солнечный выходишь свет.

Но он для тьмы смертельно яркий.

Мгновенно прячешься ты в тень.

Скучая, разум не вникает,

где ночь кончается, где день,

игру и жизнь в одно мешает.

Игра все длится. Жизнь тебе

под ноги солнце расстилает.

Смерть затаилась в темноте

и у границы выжидает.

Тебе все будто нипочем.

Заигрываешь с той и этой:

сгореть ли солнечным лучом,

или лететь во тьме кометой…

* * *

Не играй со Смертью в прятки!

И ее ты не дразни.

Убегая без оглядки,

обернуться не дерзни.

Любопытство так опасно!

Оглянуться – и не жить.

Смерть находит не напрасно,

догоняет – тут держись!

Притворись слепым, оглохшим.

Нет и не было тебя.

Смерть обманется, быть может,

отвернется, уходя.

Пусть одна уходит. С богом!

Чей-то зов сильней, сильней.

По неведомым дорогам

кто-то вновь стремится к ней.

И за жизнью скорбной тенью

тихо шествует она,

обещая нам виденья

нескончаемого сна.

Не играй ты в Смерть, не надо!

Ведь она тебя сильней.

Победит. Ее награда:

ты, идущий рядом с ней…

* * *

Давно за полночь. Резкий свет луны

летит в колодец спящего двора.

Скамеек тени четкие длинны,

ход подворотни – черная нора.

Провалы окон холодно блестят.

Нигде ни звука, ни живых огней.

И ночь сильна безмолвием. Все спят,

забыв усталость шумных быстрых дней.

И тишина, как обморок.