Серое море Гренгавиума

Они шагали не таясь, и звук их шагов эхом отдавался на пустых улицах. Почти строем – по двое в ряд, и замыкающим, чуть сбоку от остальных, Байю.

Редко так бывало, что Байю собирал сразу весь Верхний круг бойцов, и почему он сделал это сегодня, не объяснил. Тайтелин решила, что это очередная проверка, и перестала об этом думать.

Ветер гонял по мостовым мусор, опавшие листья и старые листовки. Диэди иногда останавливался посмотреть, если Байю не видел. Диэди любил читать, но не серьезные книги, а все больше разные глупости – афиши, объявления, листовки вот.

Он всегда умудрялся найти там что-нибудь смешное – опечатку или корявую фразу, ржал как вьючный херьге и пересказывал всем.

– Ха, ну и что за дураки делали это дерьмо, – возмутился он сейчас. – Вся краска размазалась, еле прочитаешь.

– Чего там читать, идиот, – презрительно бросила Геррёг.

– А, тут про вторую волну, – оживился Диэди, не уловив сарказма ни в голосе, ни в словах. – «Сохраняйте спокойствие, уважаемые граждане! Гренгавиум вне опасности! Выполняйте все требования бригад гражданской обороны, и…»

– И что?.

. – невольно спросил Оши-Ари, когда Диэди замолчал.

– Ничего, – удивился тот. – Дальше все размазалось. Наверно, о том, что все будет хорошо.

Тайтелин сплюнула.

Пятый квартал был прямо за углом. Отсюда уже было слышно статическое потрескивание заграждения.

– Готовьсь, – кратко приказал Байю.

Тайтелин машинально повиновалась, прислушиваясь к шуму за углом.

Капсулу с блекло-голубой жидкостью лилейного экстракта она раздавила прямо во рту, привычно скривившись от пронзительно горького вкуса.

Сплюнула остатки оболочки и растерла носком сапога. Остальные глотали капсулы целиком.

Горячая волна перехватила горло, и перед глазами задвоилось. Тайтелин зажмурилась ненадолго, потом широко распахнула глаза. В мир возвращались цвета и запахи – ровно на то время, пока действовал лилейный экстракт.

Геррёг подвигалась, разминая плечи, достала серп. Тайтелин проверила защиту на руках и груди, а Намарна, резко дергая, подтянула все ремни, которыми крепились протезы Наны.

Лицо его, обезображенное справа длинным шрамом, искривилось в благодарной гримасе. Остальные лязгали железом, доставая тесаки и косы. Ружья были только у Оши-Ари и у Наны: первый был самым метким стрелком, а второму иным несподручно было пользоваться.

Боеприпасы следовало беречь, и по приказу командования бойцы Пяти лепестков давно уже сражались только холодным оружием.