Приключения человека в шляпе

Уверен, технические новшества вроде автомобилей и аэропланов окажутся крайне полезны для подобных исследований. Вот вы, молодой человек, могли бы после выздоровления принять участие в научной экспедиции?

Француз пожал плечами.

– Сначала должна кончиться эта необъявленная война. Сейчас там не до науки. Нельзя заниматься изучением легенд, когда твой дом горит… А у местных жителей он горит, и еще как.

– Ошибаетесь, молодой человек, даже когда говорят пушки, музы не должны молчать! – Гульельмо темпераментно воздел руки к небу, – люди постоянно воюют, и если бы они переставали на это время заниматься наукой, то мы бы до сих пор жили в каменном веке.

Наука и война – вещи существующие независимо друг от друга.

– Скажите это тем, кто придумал отравляющие газы, – заметил я.

Итальянец поморщился.

– Они не заслуживают права называться учеными. Но я все-таки хочу рассказать о том, как забравшись настолько глубоко в пустыню, насколько позволял запас топлива моего автомобиля, нашел там…

Дикий, нечеловеческий вопль, прилетевший с нижней палубы, прервал его слова.

Я с ужасом осознал, что он доносится как раз оттуда, где располагалась моя каюта.

Меньше чем через пять минут я был на месте. Тут уже толпились пассажиры и матросы. Дверь в каюту была распахнута, в нескольких метрах от нее, буквально обвившись вокруг вертикальной стойки (кажется, моряки зовут их пиллерсами) и уцепившись ногами за стенной кронштейн для спасательного круга, висел в метре над палубой некрупный чернявый мужчина.

– Что случилось? – к месту событий протиснулся кто-то из судовых офицеров.

– Т-т-там… – пробормотал мужчина с густым сицилийским акцентом, и, не теряя равновесия, ухитрился указать рукой в направлении каюты.

– Что там? – сурово поинтересовался офицер.

– Это… господи Иисусе, я думал мое сердце разорвется… – поведал мужчина, по-прежнему оставаясь в подвешенном состоянии.

– Что «это»?

– Слава святым Модесту и Кресценции, я спасся… клянусь, никогда больше…

Разочаровавшись в попытках выяснить что-то у набожного сицилийца, офицер шагнул в каюту.

Секунду спустя он выпрыгнул оттуда, сопровождая свои перемещения впечатляющим набором ругательств сразу на нескольких языках…

Офицер остановился в нескольких метрах и вытер рукой вспотевший лоб. Его лицо пошло белыми и красными пятнами и выражало крайнее удивление и некоторый испуг.

– Клянусь всеми святыми, Розарио Агро никогда больше, – продолжал тем временем свой монолог мужчина на пиллерсе.