Убить Нерона

 – Император заслуживает смерти! Он должен держать ответ только перед здравым смыслом! И этот ответ с каждым годом у него всё короче и всё хуже! Нет, я не мщу. То, что он меня прогнал от себя, лишь говорит про него, а не про меня. Но История. История! Ведь он не понимает сути жизни Империи! Пизон, ты прав, нас запомнят, как живодёров! И поверь, мне очень жаль твоего кузена.

Сенека подошел и обнял сенатора.

– Спасибо, мой старый мудрец. Да, должен пояснить, – Пизон растрогался от таких слов и поцеловал Сенеку в его блестящую лысину.

 – Вчера Нерон казнил сотню сектантов, и среди них оказался мой кузен. И я, к сожалению, ничем не смог ему помочь. И я в гневе кричал, когда приехал сюда.

Наконец приехал Юний. Пройдя к столу, он остановился в полном изумлении, если не сказать больше: Сенека обнимался с Пизоном и что-то ему шептал на ухо, тот то ли всхлипывал, то ли смеялся, Эпихарида держала за плечи здоровенного голого мужчину в одной лишь простыне на поясе. На столе уже валялись пустые кувшины из под вина.

Все были изрядна пьяны.

– Юний! – пьяно сказал Пизон. – Зря ты задержался, я так хорошо говорил.

И обратившись к Филонику, сказал:

– Скажи этому зануде, мой будущий легат! Я был прекрасен! Впрочем, как всегда…

– О! Я гляжу вы уже тут должности делите? И какая же достанется мне? – зло спросил Юний.

Сенека скривился в пьяной улыбке и сказал:

– Тебя, мой брат, я назначаю центурион всех борделей и притонов!

Тут же смех вырвался из пьяных глоток Пизона и Сенеки.

Они начали повторять это без остановки и, неприлично жестикулируя, опять смеялись, брызгая слюной. Наконец, они подошли к Юнию, обняли его и, прерывая разговор смехом, что-то начали ему объяснять, время от времени показывая рукой в сторону Филоника и Эпихариды.

– Не будет толку! Всё дело загубите! – сказал Юний и пошел обратно.

– Она моя! – крикнул он, уходя и показывая на Эпихариду. – И дом мой! И всё тут моё!

Сенека только развел руками.

– Он хочет быть главным в этом деле, – уже серьёзно сказал Пизон.

 – Но не знает с чего начать и что делать.

– К сожалению, мой брат только торговец, но не политик, – вздохнув, сказал Сенека.

7

Длиннорукий Перс мял грузное тело Нерона. Тот кряхтел и постанывал. Худые жилистые пальцы одной руки проникали под складки кожи другая с шлепком опускалась. Всё тело Императора колыхалось под худыми, но сильными руками Перса. В жарких термах курились благовония и пот с Нерона лился градом.