Хроники семи королевств: Кости и цветы. Том 4

Волосы на затылке шевельнул холодный ветерок. Словно дыхание. Вампирша обернулась. Никого. Однако на столе теперь лежала книга. Виной тому явно не сквозняк и не слуги – магия. Скованное выдержкой озирание. Череда недоверчивых шагов. Пальцы коснулись кожаной обложки с тиснением в форме человеческого сердца. Медицинский трактат.

– Леонардо? – тихо позвала Лайла.

Зал неприятно молчал. У колдуна было чувство юмора, но затяжные представления без обозначения себя любимого – не его стиль. Подозрительность обернулась наложенными на ладони рунами.

– Что за игры?..

Точно в ответ, слева, в проходе у дуговой лестницы, что-то зашелестело – по спине пробежали мурашки. Хотелось забежать в комнату и закрыться в ней до утра. Правда, если на порог пожаловала Хризальтера, жди беды даже за семью засовами. А может, всё проще? Спроваженный вместе со всеми мефит удумал вернуться под покровом ночи? Не дождался внимания и решил попроказничать?

– Скарги, появись, – велела пустоте вампирша.

Ни-ко-го. Уже позже она сообразила, что опознала бы его по запаху.

Как и любое другое существо. Но запахов не было. И это пугало. Призраки? Фантомы? Старинное поместье оживляло в голове давно забытые легенды. В любом случае творилось что-то неладное. Пребывать, и уж тем более отдыхать, здесь смертельно опасно. Нужно разбудить Джона! Лайла повернулась к комнате: не до конца прикрытая дверь оказалась заперта, а на латунной ручке сидело чучело ощеренной крысы. Недвусмысленное предупреждение. Злить потустороннюю силу не хотелось. Тем не менее вампирша заглянула внутрь, чтобы убедиться в невредимости следопыта. Одно дело – слышать ровное сердцебиение, и совершенно другое – видеть своими глазами.

Однако от увиденного ёкнуло сердце. Джон спал сном младенца… пока рядом на перине лежал его обнажённый меч. Жуткий и выразительный жест. Если бы нечто желало навредить, уже бы навредило. Дверь снова была прикрыта.

Оставив злобное чучело на рояле, девушка направилась к лестнице. Робкая поступь босых ног. От волнения даже толстые ковры чудились жёсткими и холодными.

Или так оно и было?..

Проход остался позади – ладони легли на мраморные перила, леденящие кожу, точно родниковая вода. Вид на затопленный мраком холл вселял панику. Особенно настежь распахнутая входная дверь, где на бронзовом кнокере, голове коня с подковой в зубах, что-то блестело. Лайла присмотрелась к золотому отсверку и обмерла. Медленно поднятая рука. Опущенный на пальцы взор. Кольцо с единорогом отсутствовало.