Гелий-3

Фон заполнился беспомощно озирающимися людьми, а звуки лились с неба и отражались от стен небоскребов, не имея какого-либо видимого источника.

Сделав широкий план, он заметил, что отовсюду спешит публика с красными, потными от жары лицами, подобрав полы дишдашей.

Давно не работающий фонтан вдруг выбросил столб распыленной в виде тумана воды, облако которой повисло над сквером, и внезапно в нем возникла огромная, как теннисный корт, голограмма – в высоком разрешении, трехмерная и весьма добротно спроектированная, учитывая нестабильный носитель.

В облаке над фонтаном мчались галопом пустынные всадники, обвешанные оружием воины в черных масках, которые хватали на руки раненых детей, американские и европейские самолеты плевались огнем в пылающие больницы и школы, израильский танк давил беззащитных мирных жителей, песня ритмично рыдала о страданиях и мести, а в конце появилось трепещущее, словно мягкий шелк, зеленое знамя с золотистыми завитками арабской каллиграфии.

Норберт снимал все это, поскольку пока что ничего другого не происходило, а анимация по крайней мере дополняла картину и являлась хорошим вступлением к ивенту. Где-то в глубине души он помнил, что должно произойти, и его сковывал страх, но Норберт загонял его вглубь, держа под контролем. В данный момент он являлся исполнителем, режиссером и самой камерой.

В данный момент существовали лишь композиция, образ, звук и сценография.

Золотистые строфы сменились символом из переплетенных стилизованных букв, складывавшихся в схематическое изображение кулака, державшего стилизованный силуэт автомата Коробова.

Тем временем фонтан уже окружила толпа. Вскочив на скамью, Норберт окинул толпу взглядом – ему как-то не пришло в голову, что, может, он и выбрал превосходное место, но в случае чего бежать будет некуда.

Вокалист теперь щеголял вибрирующими колоратурами, но без слов – возможно, забыв текст.

По обе стороны фонтана люди вдруг начали странно извиваться, будто их облепили муравьи, что-то кричать и хлопать себя по всему телу, но то были лишь две небольшие группы – остальные попросту ошеломленно таращились на них. Они в панике бросились во все стороны, падая и топча друг друга, и вскоре в толпе образовались два довольно широких прохода с противоположных сторон фонтана.

Норберт смотрел, снимал и следил за картиной.