Владыка Ледяного Сада. Конец пути

Ищи Сильфану и Дягиля.

Феечка мелькнула перед ним, какая-то пастельная и угасшая, с обеспокоенным личиком, и выглядела она совершенно так же растерянно, как и он сам.

А потом он двинулся от одного трупа к другому, ведя Ядрана на короткой узде.

Смотрел в чужие, бледные, пергаментные лица, в похожие на колодцы черные глаза, оскаленные, окровавленные зубы. Переворачивал их лицами вверх, втыкая найденное оружие в снег – кроме первого, присвоенного меча. Кто-то из Змеев слабо ворочался, один вдруг ухватил разведчика за запястье.

Вуко ткнул его сверху под ключицу, совершенно машинально, и только через несколько шагов понял, что сделал. Добил раненого, причем даже не хладнокровно, а вообще не задумавшись.

– Сильфана! – крикнул. – Дягиль!

Ничего. Ничего, кроме воя ветра и карканья. И снега, секущего лицо.

Ему казалось, что он ходит по кругу и раз за разом попадает в одни и те же места, когда Ядран вдруг остановился, издал драконье воркованье и потянул Вуко в сторону.

Дягиль лежал на боку среди тел трех Змеев, в большом пятне крови, с двумя короткими мечами в руках – с теми, которые обычно носил за спиной.

Снег падал прямо на широко открытые глаза, а на маске, заслоняющей рот и нос, расцвело пятно крови, уже коричневеющей на морозе.

Драккайнен присел рядом и сунул руку под капюшон, пытаясь нащупать место на шее, почти на затылке, где у местных проходила сонная артерия, но сомнений быть не могло. Дягиль уже бежал сквозь Сад, среди ледяных цветов, навстречу спроектированному Фьольсфинном раю.

– Вуко… – Цифраль зависла у разведчика перед лицом, он взглянул на ее свесившиеся ручки – и сердце его сбило ритм. – Вуко… Я ее нашла.

У него свело щеки, а голос феечки, отзывающийся в голове, потонул в волне белого шума. Все в один момент сделалось черно-белым.

– Где?.. – прохрипел он.

– Ступай за мной. Кажется, жива, но не знаю…

– Веди, – рявкнул он. И пошел за истекающей бледным светом феечкой, между трупами, среди движущегося савана метели.

Она полусидела на снегу, завалившись набок, с лицом белым как бумага.

Шлем спал у нее с головы, длинные темные волосы, выбившись из-под ремня, стекали волной на ржавые пятна вокруг. Сжимала ладонью бок и чуть раскачивалась с сомкнутыми веками, из-под которых ручейком текли слезы.

Он добрался до Сильфаны и, как смог, осторожно отнял ее руку от бока. Все было пропитано кровью, свежей, продолжающей течь, но напоминало рубленную рану, а не след от колотого удара.