Владыка Ледяного Сада. Конец пути

– Ульф… Прости… – простонала она. – Мне так жаль… Все вытекает… И так холодно…

– Тихо, малышка… – пробормотал он. – Все будет хорошо…

Он расстегивал ее разрубленный анорак, задирал кольчугу и слои шерсти – пальцами неловкими, словно колышки. Рана тянулась вдоль ребер, самое нижнее могло быть сломанным, но до пневмоторакса не дошло. Она вздрогнула, когда Вуко обмыл бок горстью снега, размазывая по коже кровь, тут же снова выступившую в ране.

Отчаянно ругаясь по-фински, по-польски и по-хорватски, он выудил из-за пазухи последний флакончик, а из бокового кармана штанов – пучок корпии, зашитой в свежий, чистый мешочек, порцию насекомной паутины и бинт.

Разодрал его зубами и положил на снег, а потом сбил шейку флакона о край шлемного козырька и вылил на рану все, что там было. Девушка вскрикнула и напряглась. Вуко зашипел успокаивающе, стараясь защипнуть края раны, и обложил ее псевдопаутиной, волокниной, похожей на неплотную вату, и наложил повязку. А потом он сидел над Сильфаной, держа ладони на повязке, изо всех сил пытаясь представить себе кровеносную систему, делящиеся клетки и застывающую кровь. Сидел с закрытыми глазами, раскачивался, словно шаман, и монотонно бормотал:

– Parantua… Perkele parantua… pys?hty? veri… poistua perkele haava…

Он слышал, как его зовут, но не прерывался. Сидел долго, глядя, как грудь Сильфаны, покрытая гусиной кожей, поднимается в слабом дыхании, и ждал, пока повязка перестанет подтекать, повторяя и повторяя свои слова монотонным, деревянным голосом.

И только потом их позвал.

* * *

Мы потеряли двоих людей – Анемона и Дягиля; Явор, Кизил и Сильфана – в тяжелом состоянии. Кизил и девушка выглядят стабильными, Явор – скверно: бабка надвое сказала, выживет или нет. Бывший фавн – без сознания. Одни сани повреждены. Из их экипажа при падении рассадил голову Варфнир – крови, как от подрезанной свиньи, серьезная шишка и его тошнит, а Лавр вывихнул ногу. Оба настаивают, что чувствуют себя нормально.

Филар и Калло похищены.

Так все примерно выглядит. Остальной ударной группе, со мной во главе, тоже изрядно досталось. У меня – девять человек и двое саней.

Я сижу на поваленном стволе, умываю руки и лицо снегом, вокруг суета. Раненых грузят на сани, убитых тоже, завернув в их меховые спальные мешки. Я должен организовать эвакуацию и решить, кто едет со мной в группе преследования. Мы делим амуницию.