Владыка Ледяного Сада. Конец пути

Драккайнен слушал, переступая в нервном танце, пытаясь избавиться от снега за воротником рубахи и анорака.

– Как их достали?

– Тех пришло много, и у них был Деющий. Вел их к пещере, словно собака к зайцу. Братья не могли позволить Змеям войти за вами, а потому появились из-под снега и принялись убивать врагов. Потом пали от Деющего на большом коне.

– Отчего вы не помогли?

– Сани и кони были важнее. Охраняющие не должны были никого впустить в пещеру, а наша забота – обоз. Змеи не смогли его найти. Внизу остался только Деющий; стоял в стороне и ждал, пока поднимется побольше Змеев, а наши братья истекут кровью.

Мы собирались его подстрелить, но тут из пещеры вышел молодой Филар, а главный метнул в него топорик, потом поймал на аркан и поволок за конем. Мы выстрелили из арбалетов и должны были попасть, но он Деющий, стрелы не причинили ему никакого вреда, лишь запутались в его плаще, хотя могут проходить сквозь железо.

– Понял, – сказал Вуко. – Сейчас нет времени. Боярышник, Скальник, Лавр и Вьюн, вы остаетесь в лагере.

Боярышник – на страже. Станешь следить, что там будет.

Ассасин вскочил и побежал без лишних расспросов, будто только этого и ждал.

– Остальные – за мной, – продолжал Вуко, стараясь говорить быстро и отчетливо. – Варфнир, Спалле, Пастушник, бегом к саням около пещеры, проверьте, можно ли их использовать, и ждите нас. Остальные – по коням! Мы должны отбить молодого и волшебницу. Вьюн, Лавр и Скальник, ждите и наблюдайте, что будет происходить. Если погибнем, берете раненых, емкости с магией и возвращайтесь на побережье, к кораблю.

Берете, что нужно, – и ноги в руки!

Драккайнен осмотрелся, нашел на санях баклагу и жадно и досыта пил. Отер губы, проверил меч и, будто о чем-то вспомнив, содрал с себя блестящие тонкие листы парадного доспеха.

Остальные тоже содрали с себя украшенные лентами рубахи, бахрому и тряпичные цветы: свет увидели грязно-белые анораки с черными, несимметричными пятнами камуфляжа. Скрежетали мечи, всовываемые в ножны, проверялись луки, подтягивались ремешки брони и шлемов.

Ядран издал глубокий взрыкивающий звук, словно верблюд, – это соответствовало пофыркиванию нормального коня, и у него это означало симпатию. Драккайнен снял шлем и приложил лоб к резонатору, скрытому в костях черепа большой головы.

– Холодно, – заворчало у него в голове. – Вуко вернулся. Не оставляй. Ядран защитит. Ядран заберет. Дом. Теплая конюшня.

– Пока еще нет, братишка, – пробормотал Вуко. – Еще нужно сражаться.