Злое наследие

– Ты должен мне помочь, – сказала Ианея.

– Всё, что смогу. Ты же знаешь.

– Мне нужны войска. Ты можешь мне их дать. Считаю, что одного хорошего отряда будет достаточно.

– Войска? – Гадар вздрогнул, дрогнула и его рука, и на пронзительно-снежной скатерти остался след от вина. – С кем, во имя короны, ты собралась воевать?

Собственно, ни с кем. Вернее сказать, считаю, что не придётся. Если твои войска от моего имени займут Диэдим, то это будет явно выраженной претензией на власть, как полагаешь?

Брат и сестра уставились друг на друга, словно и вправду готовы были потягаться силой духа, а потом дотоптать проигравшего.

Но в действительности они снова пережидали нашествие чужой высокооплачиваемой, тщательно вышколенной заботы: испачканную скатерть надо было сменить, подать следующую перемену вин, фруктов и сластей к ним. Правда, сласти принц проигнорировал. Он позабыл даже о том, что можно попробовать новый сорт напитка.

– Я не могу дать тебе войска, чтоб ты развязывала в Лучезарном войну.

– Не будет никакой войны.

– Откуда ты знаешь? Вооружённое выступление всегда чревато серьёзными последствиями. Ответственность за них ляжет на нас обоих.

– Не дашь своих, так я приведу наёмный отряд из Опорного мира!

– Тогда все братья станут твоими врагами. И Аранеф – в первую голову.

– Почему меня должно волновать мнение Аранефа, если он, как ты считаешь, проигнорирует моё? Скажи ему, что, если он хочет моей поддержки, пусть даст мне владения. Либо то графство, которое я выбрала, либо какие-нибудь равноценные земли.

Что-то достойное принцессы.

– Я скажу. Но умоляю: не совершай действий, последствия которых потом трудно будет исправить.

Её высочество раздражённо провела ладонью по изумительно-гладкому камню балюстрады.

– Когда ты собираешься с ним встречаться? Узнай заодно и что он думает о претензиях Алкеды. Что собирается им противопоставить.

– Он, думаю, и сам скажет.

– Кто ещё будет на встрече? Все братья? Кто-то из сестёр?

– Только братья.

И то не все. Бовиаса не будет.

– Тем лучше.

Принц поспешил попрощаться с сестрой. В экипаж он садился с откровенным облегчением.

Гадар в глубине души чувствовал свою душевную слабость и понимал, что в борьбе за власть против большинства братьев у него просто нет шансов. Только осознавать это – уже малоприятно. Но когда ты видишь, что проигрываешь даже при сравнении с собственной полнокровной сестрой, досада всерьёз берёт за горло.