Злое наследие

Нет, он признавал за женским полом всяческие достоинства, способности, права. Но почти повсюду принято, что женщины не наследуют земли и власть, так почему же Лучезарный престол упорствует в своей верности былым, давно отжившим своё законам? Ещё если б корона испытывала недостаток в претендентах мужеска пола – тогда понятно. Но у покойного короля было семь сыновей (и один на подходе). Так к чему ещё учитывать дочерей?

По мнению Гадара, сёстрам следовало проявить благоразумие и благовоспитанность, то есть отказаться от претензий самим.

Он не представлял, как сказать об этом, и даже отчасти страшился реакции Ианеи, если она узнает о его соображениях на сей счёт. Потому молчал. Однако при этом осознавал, что говорить с Аранефом о владениях для сестры ни за что не станет. И без принцесс хватает наследников. В глубине души он уповал на то, что мачеха, последняя из жён предыдущего короля, родит девочку, и проблема будет решена. Если б ещё от церемонии высшего выбора были отстранены все внебрачные сыновья покойного правителя… Но это уж вовсе утопия.

В обычной для него расслабленной жизни, когда даже напитки ему наливали слуги, и мясо за обедом подавали уже нарезанным, и походный быт отличался от обиходного лишь тем, что под ногами была трава, а каменные стены заменялись полотняными, Гадар чувствовал отвращение при мысли о любой работе. Даже если усилия, которые придётся прилагать, ограничатся спорами и переговорами.

С одной стороны, и хорошо было бы стать королём, вознестись надо всеми, получить в руки огромную власть.

Разве он не королевский сын? Разве он чем-то хуже Аранефа и Бовиаса? Его произвела на свет законная супруга короля, и, хоть потом государь с нею развёлся, брак был самый настоящий.

С другой стороны – эка забот! Куда спокойнее быть просто принцем и жить в своё удовольствие.

Может быть, если б Ианея так не рвалась в бой, лень Гадара победила б его же честолюбие, и он отказался б от своих прав в пользу того же Аранефа, старшего и очень энергичного брата.

Но уступить собственной сестре было бы слишком обидно.

Поэтому на встречу с братом он отправился в полной растерянности, ещё не зная, о чём будет говорить. Конечно, стоило бы решить, какую идею отстаивать и что предлагать. Не ехать же за тем, чтоб молча сидеть и слушать, словно мальчишка какой-нибудь.

Лучезарный был взбудоражен, и в течение последних четырёх месяцев напряжение только нарастало.