Последняя фреска

Через минуту раздались бухающие шаги, сопровождаемые лязгом шпор, и в зал вошёл высокий, широкоплечий мужчина, одетый в запылённое дорожное платье. На поясе висел короткий меч в видавших виды ножнах, голову покрывал некогда дорогой, а ныне истрёпанный шаперон. Вид гостя говорил о проделанном дальнем пути, но на круглом румяном лице не было заметно и следа усталости. Чёрная борода раздвинулась, сверкнули ослепительно белые зубы, и странник оказался у ног епископа.

– Андреас, друг мой, – сказал фон Веннинген, отечески улыбаясь.

– Ваше преосвященство! – гость приник к протянутой руке с драгоценным перстнем на указательном пальце.

– Ну, хватит, – епископ высвободил руку и жестом велел гостю встать.

Тот вскочил, сорвал головной убор и зашвырнул в угол. Епископ нисколько не разгневался на такую вольность, а добродушно указал на стул. Путешественник с удовольствием рухнул на сиденье. Фон Веннинген пристально рассматривал отдувавшегося купца.

– Вернулся, – произнёс наконец епископ базельский. – Живой.

– Да, я жив! – кивнул Андреас Окс. – Хотя мог бы погибнуть раз пять, не меньше.

– Рассказывайте! – стукнул посохом старец. – Где вы странствовали целых полтора года?

– Два года, ваше преосвященство, – поправил купец. – Два года без трёх недель и двух дней. За это время приучился есть всё, что попадалось, и пить, что наливали…

Епископ рассмеялся.

– Всё тот же Андреас Окс! – сказал он и трижды стукнул посохом в дверь. – Ходит вокруг да около, но чтобы попросить – ни-ни!

– Я опасался гнева вашего преосвященства, – лукаво сказал визитёр.

– Верно, мне вино не положено по сану, но для гостей в погребах всегда что-нибудь найдётся…

В кабинет заглянул знакомый нос.

– Кувшин бургундского моему гостю! – приказал фон Веннинген. – Да принеси мяса и хлеба! Ведь вы голодны, мой друг?

– Быка целиком проглочу! – откровенно объявил Окс. – Со вчерашнего утра ни крошки во рту!

Слуга опасливо кивнул и пропал с глаз.

– Как дорога? – спросил епископ. – Вы сказали, что чуть не погибли…

– Все опасности, подстерегающие торговцев на тропах чужих стран, ничто по сравнению с упрямством городской стражи Базеля! Я им, видите ли, не понравился, и они долго тыкали в меня и лошадь алебардами. Тогда я разозлился и заявил, мол, меня ждёт сам епископ и я зарубил прошлой ночью пятерых разбойников не для того, чтобы у самой цели пререкаться с глупыми стражниками. Они сразу притихли.