Последняя фреска

– Это невозможно! Нельзя гоняться за тенью, шарахаться от каждого прохожего!

– Рано или поздно его потянет к нам, как Магду тянет к «Пляскам Смерти», будь они неладны… Оставь прохожих, пусть идут. Смотри на приближающихся. Среди них встретятся и наши, только не пытайся никого будить!

– Слушай… А текст Договора ты не помнишь?

– Увы… Пятьсот лет прошло… Если бы не пропал свиток магрибинца…

– Лишь бы его не нашла Магдалена.

– Тут бояться нечего. Всё сгорело. Жаль, до фресок не добраться…

– Поздно.

Все про них знают. А ведь это ты отдал приказ о сносе кладбищенской стены в тысяча восемьсот пятом, верно?

– Конечно. Хоть фрагменты и сохранились, но нам удалось его остановить…

– Кто же такая Магдалена Ланц?

– Могу только предполагать.

– Ясно. Чем глубже она закапывается, тем больше шансов на пробуждение. Эх, угораздило девку…

– Её угораздило намного раньше. Хватит болтать. Магду он заберёт в последнюю очередь.

– А мы, стало быть, первые. Вот дерьмо!

– Выше голову, дружище! Дважды мы затыкали клюв этому поганому созданию, справимся и сейчас.

– Оптимист, однако…

* * *

Вот они, «Пляски Смерти»! Вернее, то, что осталось от монументального произведения, растянувшегося некогда на всю стену церковного кладбища. Какой дурак приказал её снести? Несколько лиц, рук, фрагментов одежды – больше ничего не сохранилось. Спасибо Эммануэлю Бюхелю, срисовавшему фрески и переписавшему стихи. Благодаря ему мы знаем, с кем плясала Смерть. Что же ты не скопировал последнюю, самую важную?

Магдалена листала альбом с гравюрами, лежавший на пюпитре.

Гадкие скелеты танцевали, корчились и радостно тащили в мир иной людей всех сословий и возрастов. Равенство людей перед Смертью – вот что хотел передать живописец. Пусть лишь малая часть этих зловещих изображений принадлежит мастеру Конраду. Его дух и стиль видны в каждом сюжете.

Но вот уже не гравюры, а раскрашенные терракотовые статуэтки выстроились танцующими парами. Издалека они похожи на оловянных солдатиков, разыгрывающих сражение понарошку в витрине магазина.

Так и ждёшь, что явится какой-нибудь толстощёкий бутуз, прильнёт к стеклу и заверещит: «Папа, купи-и-и!» Но не заходят сюда нахальные мальчишки со школьными ранцами, а если вдруг появится ребёнок, то не будет он капризничать и требовать. В этой белой комнате властвует Смерть. Притихнет маленький упрямец, когда увидит улыбающиеся скелеты, прижмётся к папиной руке и заноет, просясь домой.