Последняя фреска

А может, и не заноет, наоборот: будет смотреть, зачарованный адским весельем. И однажды ночью, разбуженный мрачными тенями, лезущими в детские сны, малыш заплачет от безотчётного страха. Да, мальчик, отныне ты знаешь, что тоже смертен. Смирись же и помни, чем закончится твой путь. Ведь бывает, что Смерть приходит за маленькими детьми…

У последней статуэтки Магда остановилась. Сюжет об Адаме и Еве добавили к циклу позднее. В общем ряду он смотрелся, как павлиний хвост у василиска. Тут ощущалась лапища святой церкви, заставившей окончить ряд нравоучением о грехопадении и неминуемой гибели.

Мол, не съели бы яблоко, до сих пор жили бы в раю, бессмертные и счастливые. Ха-ха. Расскажите вы ей, цветы мои… Смерть и Любовь – вот что должно завершать серию жутких сценок. Не торжество греха и поповская мораль, а светлая надежда и радость земной любви…

В раздумьях поднялась девушка в фойе и села на лавку. Откинув голову на спинку, посмотрела в стрельчатый потолок.

Что же делать? Пощипать частных лиц? Изучить церковные росписи? Быть может, фреска цела и невредима под поздними наслоениями… Торчит в какой-нибудь церквушке… Так не обстукивать же каждый квадратный дециметр во всех церквях кантона.

Пройтись по другим музеям? Искать подсказку в картинах и статуях той эпохи?

Магда вспомнила музей изящных искусств. Там она бывала часто, в основном из-за своего любимого Конрада Витца. Девушка закрыла глаза, и перед ней возникли стены, увешанные картинами. Если двигаться по часовой стрелке, начиная с главной лестницы, можно обойти самую интересную часть экспозиции: Средние века, Возрождение, импрессионисты.

Стены дрогнули и поплыли, повинуясь желанию Магды. Она почувствовала, что лежит в лодочке, влекомой по коридорам. Появлялись картины, смотрели на девушку статуи, похожие на зевак у набережной. Прошествовали древние святые, строго глядя с икон. Знакомые благородные лица, написанные мастером Конрадом, проводили глазами лодку и растворились в тумане.

Фламандские и французские пейзажи окружили поток. Слышалась гортанная голландская речь, благоухало сено. Кричали чайки, трещали цикады, а загорелые крестьяне жали рожь и пили пиво из глиняных кружек. Но жизнь подданных не интересовала дворян в пышных одеждах. Лилась кровь с мечей, ржали кони и грохотали орудия, молотившие стены неприступных фортов. Развевались знамёна, а таитянские смуглые женщины беззаботно протягивали Магде гроздья заморских фруктов.