Последняя фреска

Он смотрел на епископа выжидательно, без эмоций. Бургомистр умел держать себя в руках, что всегда помогало ему при заключении торговых договоров.

Рядом трясли головными уборами двое учёных, сорокалетние отцы-основатели базельского университета: Вернер Вёльффлин, профессор медицины, глава аптекарей города, и Петер фон Андлау, профессор канонического и римского права, автор трактата Libellus de Cesarea Monarchia[3 - «Книга об императорской власти» (лат.).]. Их епископ хорошо знал ещё с тех времён, когда идея основать собственный университет только носилась в воздухе.

Четвёртым бросал недобрые взгляды член городского суда, член винодельного цеха и гроссмейстер цеха домовладельцев Маттиас Эберлер – богатый меняла, умело черпавший из реки золота, протекавшей через епископат. Благосостояние и связи помогли ему добиться влияния в Базеле, однако Эберлер метил выше. Этого человека епископ недолюбливал, но вынужденно терпел, когда речь шла о торговых сделках с соседними графствами.

Пятый – единственный, кто не встал при появлении его преосвященства, – был купец Андреас Окс по прозвищу Чёрный Петух. Капитан Шлегель покосился на своего патрона, но тот никак не показал, что возмущён невежливостью Окса. На губах епископа даже мелькнуло подобие улыбки, когда он увидел упрямого Андреаса.

Его преосвященство опустился в кресло и с неудовольствием отметил, что сиденья в ратуше куда удобнее, чем трон в резиденции. После фон Веннингена заняли места и все присутствующие, кроме Гуго Шлегеля.

– Итак, господа, – начал епископ, – я полагаю, вам известны причины сегодняшней встречи?

– Конечно, Андреас Окс посвятил нас в свои приключения, – ответил за всех бургомистр.

– В таком случае, – продолжил фон Веннинген, – не стоит повторяться. Однако не будет лишним напомнить, что ни одно слово не должно покинуть стен ратуши. При огласке Договор аннулируется, стало быть, все наши достижения в мгновение ока превратятся в ничто.

Отцы города и учёные мужи торопливо закивали. Каждый знал, что означает обвинение в колдовстве и связях с нечистой силой. Подвалы инквизиции пугали куда больше, чем разрушение пока ещё призрачных планов. Его преосвященство отлично понимал, что страх соединит присутствующих сильнее, чем любой документ, но главный козырь отложил напоследок.