Отвергнутые

Монтируя старые видео, чтобы хоть немного успокоиться, он с каждым щелчком мышью получал обратную желаемой реакцию, повышая градус бушующей в нем злости, в первую очередь, на себя самого. Если бы он только мог оказаться сейчас в пустой звукоизолированной комнате, он бы накричался там вдоволь. За то, что не настоял на звонке железнодорожникам. За то, что уступил Нильсу. За то, что не послушал здравомыслящую Мари, которая снова была на его стороне, как всегда. За то, что он поступил, как безответственный болван.

За то, что он своим бездействием убил всех этих людей. За то, что, как оказалось, без камеры в руках он просто фейковый герой. Его нет. Он не существует. Он пустышка. Лживая карикатура в сети. Пока люди вокруг живут реальной жизнью, без колебания протягивая свои руки всем, кто в этом нуждается по-настоящему, он только наблюдает жизнь со стороны, через призму своего объектива. Немного фильтров. Чуточку перемотки. Ловкий монтаж. И вуаля! Чудо готово. Большее количество отснятых впечатлений приравнивается большему количеству лайков. А на поверку оказывается, что за всем этим нет НИ-ЧЕ-ГО.

В моральном изнеможении он упал лицом в подушку. Слишком много сил отнимает даже короткий взгляд вовнутрь себя, где нет ничего, кроме гнетущей пустоты. Самокопание вымотало его, как не выматывали даже съемочные недели, длившиеся порой круглосуточно. Макс перевернулся на спину и накрылся одеялом с головой, будто так можно было спрятаться от самого себя.

Сигнал смартфона отвлек от размышлений. Не глядя в экран, Макс ответил на звонок.

– Я убил брата, – прозвучал оттуда ледяной голос Нильса.

– Что? – не понял Макс, подорвавшись на кровати. – Никому ничего не говори, я сейчас приеду.

– Тормози, Максимус. Ты не понял. Он был в этом поезде. Родители уехали к нему. Я даже не знаю, братан, неужели реально опознание будут проводить ночью?

– Я… Я не знаю, Нильс. Я не знаю, что тебе сейчас ответить, – ответил он устало, опуская голову обратно на подушку.

Сон сняло как рукой.

– Помнишь, мы с тобой малые были, он нас рогатки учил делать. Мы же с тобой тогда все фонари в нашем квартале перебили.

– Я помню, как мы наделали дротиков из спичек и иголок, а потом расстреляли любимую картину вашей мамы. Там луг с цветами был нарисован. Нам с тобой круто тогда влетело.

– Он меня на мотоцикле учил ездить, когда мне было двенадцать. Это был полный провал, братан.