Отвергнутые

Но пускай она будет жива еще один день. Он готов надеться до конца и его надежда умрет последней.

– А ты, мама, возвращайся к себе. Моя жена скоро вернется, и мы снова будем все вместе. Нам не нужна помощь, – сказал он и вышел из комнаты. Тихонько, чтобы не разбудить сына, прикрыл за собой дверь.

22 сентября. Утро.

– Макс, я иду в полицию. Лучше сдаться сразу, чем ждать, когда нас вычислят. Рано или поздно найдутся свидетели. Ты ведь понимаешь это?

Данис примчался к нему с самого утра, чтобы не собираться на похороны в одиночестве.

Это безумное событие давило на психику эмоционально нестабильного подростка настолько сильно, что он рыдал ночами, вгрызаясь зубами в подушку со звериной силой, оставляя в наволочке рваные дыры. На его нервах впору было давать акустический концерт. Захлебываясь слезами от страха, сдавившего его в своих металлических тисках, ночами напролет он тихонько выл от отчаянья так, чтобы не услышали родители в соседней комнате.

– Ты сбрендил что ли? Кто нас вычислит? – спросил Макс, безразлично пожимая плечами.

Он стоял перед зеркалом и аккуратно, один за другим, собирал свои дреды в хвост, пока Данис истекал холодным липким потом, вжавшись в угол комнаты.

– Присядь, – указал ему Макс в сторону дивана, едва скрывая раздражение в голосе.

Данис лишь бешено помотал головой и крепче прижался к стене.

– Нас знает весь город, благодаря тебе, между прочим! – крикнул он и испуганно втянул голову в плечи, будто прячась от удара.

– И что? Если ты не заметил, то нас знают, как пятерку друзей, Данис. А полиция разыскивает четырех подростков!

– Ты понимаешь, что у них практически готов фоторобот светловолосой девушки? Кто-нибудь обязательно опознает в ней Юту! Это дело времени!

– Данис, поблагодари моду за то, что светловолосых сейчас больше, как минимум, в несколько раз.

На десять девчонок – восемь блондинок. Нас нереально вычислить. Успокойся и выдохни.

– У тебя наверняка остались какие-то видосы, – продолжал накручивать себя Данис.

– Макс, мы спалимся. И тогда нас линчуют по одному в темном переулке. Даже до суда дело не дойдет. А если дойдет, то и на зоне нам не выжить.