Черти в Париже

Короче, я не стал Эктову повторно диктовать. Пусть обходится, как знает.

Потому он на Мюнхене всё и закончил.

Придумать с нуля нелегко, а память у него в последнее время никудышная. Если писать, то по горячим следам. Пока эмоции не потерялись.

Он, вообще–то, так и сделал. Но остановился на полпути.

И никакой связи, никакого общего смысла. Одни намёки, слёзы, мат, завывания по собственной гениальности.

Это так и есть на самом–то деле. Только часто оно всё дремлет.

Так часто, что пора бы гениальность засунуть в жопу и подтереться сиренью.

И… поделиться, кстати, должен был. Плодами гениальности.

А бабки должно было поровну поделить на четверых.

Хотя, что делать с Малёхой?

Может на троих делить? В смысле, тоже, что ли, равную долю выделить? Или пусть семья одной долей обходится? Роялти – они не резиновые!

А если начать делить на техсовещании, то Ксаня сто процентов вперёд, что тоже завопит: «Малёха такой же член путешествия, как и мы, ему тоже полагаются роялти».

То да сё.

А ещё: «Зачем его унижать, он хоть и молодой, а тоже свою долю в литературу внёс…»

Ага!

Включите ещё электро–мехсочинителя! Ему всяко половина.

– А это я! Я! Я! Остальное можно делить как хотите.

– Кто это только что орал под кроватью? Ты здесь, Джек? То есть ДЖУ?

И я сунул руку под кровать.

Молчали под кроватью. Но дыхание шло оттуда. Электрическое такое дыхание.

– Хотя, какая это литература, если с механикой! – скажете вы. – Так себе – воспоминалки.

А ведь и за эту ветошь денег отвалили. Один чувак дал аванс.

Накинулись издательства . Началось с «Альтернативы», а потом подхватили другие.

И отвалили деньжищ столько, что он тут же втрое увеличил квартиру.

Поэтому вы

/а вы – это Ксан Иваныч, Бим и Малёха: врозь и вместе, кроме того, все сочувствующие и знающие кое–что друзья упомянутых персонажей/

совершенно справедливо изливаете душу: на любой грандпьянке. Где собралось слушателей больше одного человека.

Можете на правлении Союза Орхитекторов.

Можете после правления: в скверике или на крыльце.

Куря цыгарки, одну за другой.

При этом Шостакович Чочочо не читал.

И Парыжъ не читал. А курить даёт. И даже приглашает. Хотя Кирьян Егорычу это вредно.

Ну что за дела? Классику надо читать при жизни классика, чтобы успеть задать вопросы по существу.

И не умертвлять его сигаретками.

Можете поведать тоже самое даме сердца – в кафе и в постельке.