Немецкий брульон

***

Заметил, читатль, намёки?

– «КАКИЕ–ТО ТВАРИ снимают с Бима портрет»;

– далее: «шепчут что–то с кепки»?

Это и есть те самые обещанные в нашем названии «фантомы»?

Как–то немножко слабо это: то ли намекнуто, а разгонится после, …то ли как всегда: наобещают с три короба, а после забудут.

Любят некоторые писаки воду в ступе толочь.

Тем не менее, приводим выдержку из одной из версий «Загвоздей в Европу», или из «ЧоЧоЧо» – мы точно уж и не помним, где впервые вынырнули обещанные не Егорычем, а кем–то другим… соавтором что ли? Нектом? А этот откуда вынырнул? Не знает Егорыч никакого Некта… Тараканы…это ещё кто? Не согласовано с Егорычем! Грубое раздавление авторских прав! А ISBN тютюшки.

А рукопись не сохранилась, и потому в архиве не нумерованная, пылится как фейк дешёвый, как пранк молодого Вована:

***

Он будто гемофродит – обезьяны с попугаем, с отставанием по фазе. Попугаи с обезъянами не употребляют дури.

Тараканусам – зоофобам не интересны обезьяны с попугаями. Другое дело Бим – пивной маньяк из Угадайки.

Он старался не попадаться на глаза друзьям – насколько это возможно, чтобы не очутиться в списках на элиминацию. Ненароком.

Тараканы чёртовы!

Бим как хамелеон слился с задним сиденьем, отличаясь лишь слегка – мертвенным цветом кожи и запахом…

Тараканья противного!

Автономию телопередвижения Бим поправил во время остановки в Москве.

Вот там тараканусы его не достанут. Может быть.

– Отстаньте от Бима, злыдни, что он вам сделал!

***

Крюк в столицу пришлось произвести, чтобы забрать проездные документы в «Умном Тревеле».

Казань. Мотель. Москва. Кремль. Башня. ГУМ. Пробки. Езда по замкнутому столичному кругу. Ворчание Малёхи по поводу хреновой Кирьяновой навигации. Соответствующий обмен любезностями.

Доехали–таки.

***

– Разобрались, брудеры, с канализацией[11 - С канализацией Владимир–града. – прим. ЧД.]? – спросил Ксан Иваныч, генерал–вожак жестяной французской инфантерии.

Ну. Да. А чё?

«А то, братья кролики, что следующий Поссыв будет в Москве», – объявил тревел–генерал, сразу после «Пельменя».

Терпёжная политика! Как это знакомо русским людям.

Всё бы ничего, но, упомянув о неком Поссыве, генерал забыл о существовании брата Поссыва. Зовут его Бро Посрав.

Бро Посрав безмолвствовал во Владимире, промолчал у свёртка на Петушки и напомнил о себе в Москве, выбрав жертву.

Жребий Посрава указал на Бима.

Бро Посрав удачно выбрал время: часовая пробка на Садовом кольце.