Немецкий брульон

Такой по–гоголевски трагедийный поворот в мелодраме чеховского типа никто не заказывал.

Бим ещё в машине принялся шарить вокруг себя: искать рулончик. Конечно же, ничего не нашёл. Полез через спинку сиденья в багажник. Нет рулончика.

На Никитской спросил: «Долго ещё?».

Получил ответ: «Жди. Стояк ищем».

Но вот и стояк, слава тебе господи.

Бим вылетел первым: пулей. И ринулся куда–то бежать – хоть куда. На юг к черепахам, на север к песцам, в Кремль к медмедям – без разницы. Сквер, дерево, куст, аптека под фонарём, та самая, Блока или Мандельштама – без разницы, всё равно не успеть.

Без единого комментария в отношении дезорганизаторов машинных удобств.

Лопушок, ты где?

Да и есть ли в Москве лопухи? А в Питере? Там есть, но далече Питер.

А в центре Москвы нет лопухов.

***

Нам–то, кто сбоку–припёку, сидит за столом и читает, или пишет умную критику, всё без слов понятно: весёлый абсурдистский фарс превращается балбесом–автором в «конкретизон»[12 - Нет такого термина, я уже проверил.

 – 1/2Эктов.].

Егорыч–писака (в «Загвоздях в Европу») описывает таковскую робинзонаду:

«Бедный, несчастный Робинзон Крузо! Ни одного приличного туалета на острове он не построил. Дефо тему санузла умолчал точно так же, так как не рассказал читателю – чем на островах подтираться, чтобы не позеленела человечья гузка. Зелень, если речь о красках, особенно парижская, вообще яд. Эта зелень сделана из мышьяка. За зелень островную и вообще, говорят, нужно благодарить хлорофилл. А естественная нужда это не только часть необитаемой жизни робинзонов, а стыдливо умалчиваемая часть даже жизни цивилизованной.

Она порой доводит людей до крайности. У людей пустыни на этот предмет есть песок, у кого–то под рукой листики, кому–то подвезло с лопухами. А если живёшь на острове, где полным–полно камней, рыбы и тюленей, но нет растительности и, соответственно отсутствует целлюлозный завод, то годится пух фламинго и перья попугая».

Какая глупая, и какая длинная шутка! Все заметили?

***

У Бима ни одного попугая рядом.

И ни одного Пятницы, которого можно было бы послать за сортирной принадлежностью. Вместо Пятницы – суббота, во всём Московском округе. От субботы толку никакого. Округ возглавляет Громов. Тут читатель с башкой может сообразить «год какой был».

Мочит Бима мэр и пчеловод. Год уточняется.

Кругом люди, люди, больше чем надо людей.

Биокабин ноль целых хер десятых, а часики в штанах, там–там, именно там–там, тикают.